– Белое вино? Белое вино?

В его жизни вот-вот появится К’мелл, но он об этом не догадывался. Она была обречена на победу, пусть сама об этом и не знала.

Когда человечество вошло в эпоху Переоткрытия человека, вернув себе правительства, деньги, газеты, национальные языки, болезни и внезапные смерти, возникла проблема недолюдей: они не были людьми, а были выведены из земных животных, которым придали человеческий облик. Они могли говорить, петь, читать, писать, работать и умирать; но их не касались человеческие законы, которые просто определяли недолюдей как «гомункулов» и давали им статус, близкий к статусу животных и роботов. Настоящих же людей из других миров всегда называли «гоминидами».

Большинство недолюдей делали свою работу и покорно мирились с положением полурабов. Некоторым удавалось прославиться – например, К’макинтош стал первым земным существом, совершившим пятидесятиметровый прыжок в длину при нормальной силе тяжести. Его дочь, К’мелл, была эскорт-девушкой и зарабатывала себе на жизнь, встречая прибывавших на Землю людей и гоминидов из иных миров и помогая им почувствовать себя как дома. Она имела право трудиться в Землепорту, но работа у нее была тяжелая и низкооплачиваемая. Люди и гоминиды так долго жили в богатом обществе, что не знали, каково это – быть бедными. Однако лорды Инструментария постановили, что недолюди – животного происхождения – должны жить в экономических условиях Древнего мира; у них должна быть своя валюта, чтобы платить за жилье, пищу, имущество и образование детей. Если они разорялись, их отправляли в Нищий дом, где безболезненно усыпляли в газовой камере.

Очевидно, человечество, решив все свои основные проблемы, не было готово позволить земным животным – каким бы модификациям их ни подвергли – полностью сравняться с людьми.

Лорд Жестокость, седьмой в роду, осуждал подобную политику. Он был человеком, который мало кого любил, ничего не боялся, мог позволить себе амбиции и приверженность работе; однако в парламенте бурлят страсти, по глубине и напряжению подобные любовным эмоциям. Две сотни лет Жестокость считал себя правым, но оставался в меньшинстве, и это породило в нем яростное желание добиться своего.

Жестокость был одним из немногих настоящих людей, веривших в права недолюдей. Он считал, что человечеству никогда не исправить древних проступков, если сами недолюди не получат некоторые инструменты власти – оружие, тайные организации, богатство и (в первую очередь) структуру, которая позволит им бросить вызов человеку. Он не боялся революции, но жаждал справедливости с одержимостью, бравшей верх над всеми прочими рассуждениями.