Видеть мы могли, но видно было немного.

Я хотел остаться под прикрытием ограждения, но Вирджиния толкнула меня локтем. Она желала, чтобы мы что-нибудь сделали с Махтом. Что именно мы могли сделать, я не имел ни малейшего представления. Если он нашел убежище, ему ничего не грозило, но если он снаружи, на этих тросах, яростный напор воздуха скоро столкнет его вниз, и Максимилиана Махта не станет. Он будет «мертв», и его внутренние части будут выцветать где-то на открытой местности.

Вирджиния настаивала.

Мы подобрались к краю.

Подобно пуле, птица метнулась мне в лицо. Я отпрянул. Она коснулась меня крылом. Мою щеку словно обожгло. Я не знал, что перья такие твердые. Должно быть, у всех птиц поврежден мыслительный механизм, раз они нападают на людей на Альфа-Ральфа. Это неподобающее отношение к настоящим людям.

Наконец мы на животах подползли к краю. Я попытался впиться ногтями левой руки в похожий на камень материал ограждения, но он был ровным и держаться было не за что, кроме декоративных канавок. Правой рукой я обхватил Вирджинию. Ползти в такой позе было очень больно, поскольку мое тело до сих пор не оправилось от удара о край дороги на пути вверх. Я помедлил, и Вирджиния вырвалась вперед.

Мы ничего не увидели.

Нас окружал полумрак.

Ветер и вода обрушивались на нас, словно кулаки.

Платье Вирджинии тянуло ее, словно собака хозяйку. Я хотел увести ее под защиту перил, где мы сможем переждать воздушное возмущение.

Внезапно все вокруг залил свет. Это было дикое электричество, которое древние называли молнией. Позже я узнал, что оно часто встречается в областях за пределами радиуса действия погодных машин. Быстрый, яркий свет озарил белое лицо, таращившееся на нас. Он висел на тросах под нами. Его рот был распахнут – видимо, он кричал. Я никогда не узнаю, выражало ли его лицо «страх» или величайшее счастье. Оно было крайне возбужденным. Свет погас, и мне почудилось эхо крика. Я телепатически потянулся к его разуму, но ничего не нашел. Лишь какая-то упрямая, глупая птица отправила мне: Нет-нет-нет-нет-нет!

Вирджиния напряглась и задергалась в моих объятиях. Я позвал ее по-французски. Она не услышала.

Тогда я позвал мысленно.

Там был кто-то еще.

Разум Вирджинии с отвращением швырнул мне: Кошачья девица. Она хочет ко мне прикоснуться!

Вирджиния извернулась. Внезапно в моей правой руке осталась лишь пустота. Даже в тусклом свете я увидел отблеск золотого платья, мелькнувшего над краем пропасти. Потянулся разумом и услышал крик: Пол, Пол, я люблю тебя. Пол… помоги мне!