Вспоминая об этом, я понимаю, что ей не приходилось прилагать усилий, чтобы дурачить меня, – я с радостью дурачил себя сам. Мы набрали снеди, поели, отошли подальше от входа в гнусное гнездилище гневливых гномов и устроились на ночлег. Панихида снова прижалась ко мне, – правда, лишь после того, как огляделась по сторонам и убедилась в отсутствии аистов.

– Ух, – сказал я, пытаясь собраться с мыслями, – мы должны идти на юг...

– Есть еще одно веское основание, чтобы идти на север, – поспешно перебила меня она. – Хочешь знать какое?

– Угу, – согласился я. Ей опять удалось увести мои мысли в сторону.

– Ты говорил, что вражеские заклятия размещены вдоль твоего пути, так что ты непременно на них нарвешься. Так?

– Угу. – Просто удивительно, как здорово она все схватывала.

– И все эти чары не сулят тебе ничего хорошего. Вспомни хотя бы черный меч или эту дурь. Или обмен сознаниями. Правда, то было белое заклятие, но сработало оно как черное. Так?

– Угу.

– Теперь представь, что мы повернули на юг и идем к замку Ругна. Что это значит?

– Что?

– Да то, что остальные злые чары непременно встретятся на нашем пути. Никто не знает где, может, прямо посреди Васильковой Клумбы. Вот тогда-то мы уж точно хлебнем лиха. Но двигаясь в противоположном направлении, мы на чары не нарвемся. Так?

– Угу... Но постой. Как же мы доберемся до замка Ругна, коли пойдем на север?

Панихида снисходительно улыбнулась:

– Очень просто. Мы обогнем с севера бегучие пески, а потом повернем обратно и придем в замок другой дорогой.

– Вот оно как? Здорово придумано.

– К тому же, – добавила она, будто размышляя вслух, – по пути можно будет завернуть ко мне домой. Погостишь, отдохнешь... Мы могли бы остаться там навсегда.

Кажется, что-то подобное она говорила и прошлой ночью, как раз перед появлением аиста. Но на сей раз я уже был чуточку умнее:

– А как насчет моей миссии?

– Миссия, миссия... Давай лучше я покажу, как ты сможешь проводить время у меня в гостях. А уж там сам решишь, что делать со своей миссией.

– Э... – Я разрывался между верностью долгу и ее красотой.