Тут он, наверное, вспомнил о своих собственных злоключениях и закашлялся.

— А ты, малышка, чего нос повесила? Видишь, жив, здоров твой ненаглядный. Ну-ка, отведай моего яблочка.

Лениво потянулся к ветви, усыпанной крупными спелыми плодами, сорвал зубами один из них и протянул Эле. Та механически взяла подношение.

— Кушай, кушай. Полезно. Витаминов — просто жуть! И не тревожься по пустякам. К тому же твои сомнения беспочвенны.

Эйяно изумленно захлопала ресницами.

— А откуда ты, то есть, простите, вы…

— Ой, да ничего сложного! Обычное мнемосканирование. Сомневаешься, вправе ли идти против своего Царя-Бога?

Девушка кивнула:

— Он ведь спас наш народ, а я отплачу ему такой черной неблагодарностью…

— Так что теперь, подставлять горло под нож, словно жертвенная овца? Нет, голубушка. Поживи с мое, начнешь жизнь ценить по-настоящему! И в живых существах научишься разбираться. — Апоп в сердцах сплюнул. — Да ты посмотри на рожу его поганую, красноглазую! Разве ж может такая образина зловредная ни с того ни с сего проникнуться милосердием и ринуться спасать людей, наплевав на все межпланетные конвенции?!

— Вот и я о том же! — подгавкнул Проводник.

— А ты помолчи, когда старшие говорят! — приструнил его Змей. — Ишь, моду взяли. Никакого почтения перед сильными мира сего! Богов ни в хвост, ни в гриву не почитают, демонов десятками изводят. Охальники!

Так вот, девонька, что я тебе скажу, чтоб успокоить тоску твою сердечную. Не он это был, а другой в его обличье. Подселение параллельной сущности, разумеешь?

Шаманка поняла, но не до конца.

— Если не он, то кто же?

Древний призадумался. Посмотрел на Даньку, на Упуата. И решился:

— Напой-ка мне бабушкину колыбельную.

— Снова здорово! — всплеснула руками девушка. — Далась же вам всем эта песня.

— Ты пой, пой, не ерепенься. Может, и уразумеешь чего…

«Старый пень! — возмутился Горовой. — Детских песенок ему захотелось, видите ли…»