— Да господи боже, — говорила тем временем матушка мистера Тэннера. — И вообще, смотри на меня, пока в меня влюбляешься. Какой же ты жалкий.

— Отвали, — промямлил Пол и добавил: — Дорогая. Она барабанила пальцами по столу.

— Ты не можешь с этим бороться, — сказала она. — Положение безвыходное. В конце концов ты ведь всегда этого хотел, да?

— Да, — негромко ответил Пол. — Но больше не хочу. Матушка мистера Тэннера нахмурилась. Как чудесно она хмурится: как выразительно, как страстно!

— Да проснись же! — велела она. — Признай, что эта костлявая корова тебе на самом деле никогда не нравилась. Давай же, это ведь правда, так?

— Нет. Да. Нет.

— Отлично. — Матушка мистера Тэннера сложила руки на груди. — Ладно, тогда скажи мне, что тебе в ней нравится. Сияющая красота? Я кальмаров видела куда более сексуальных. Приятный человек? Полна искрометного веселья и остроумия? Нежная, сочувствующая душа? Или что? С ней все время чертовски трудно: она унылая, мрачная и эгоистичная, вечно в дурном настроении, то и дело говорит гадости, а еще у нее полно неприятных привычек. Фригидная, как белый медведь.

— Нет, — прервал ее Пол. — Ты ошибаешься. Она... — И остановился. Он не мог вспомнить, какая она.

— Что ты сказал? Наверное, и впрямь нечто особенное, раз ты даже вспомнить не можешь.

— Могу, — всхлипнул Пол, — просто...

— Ну, тогда ладно, — сказала матушка мистера Тэннера, улыбаясь поистине прекрасной улыбкой, — как ее зовут?

Пол недоуменно нахмурился: — Что?

— Ты же слышал. Как ее зовут?

Пол не мог вспомнить. Он сжал голову руками, ему хотелось заплакать, но он не мог, потому что он был восхитительно, почти чудесно, блаженно счастлив.

— Пожалуйста, — прошептал он. — Не надо.

— Слишком поздно, — ответила матушка мистера Тэннера, — даже если бы я хотела, а я не хочу. Надо отдать тебе должное, сопротивлялся ты неплохо. Но все кончено, я победила, поэтому перестань меня раздражать и пойди обними меня, пока я рожу тебе не расквасила.

Без толку. Да и смысла, наверное, тоже нет никакого. Даже если он сумеет вырваться, выплюнуть весь крем и выбраться из болота, она (девушка, которую он любит, худая девушка, чье имя он забыл) никогда не будет принадлежать ему, ведь она отдала свои сердце, разум и тело шоумену-горшечнику по имени Шаз, который живет в автобусе на окраине Экстера, или это был Эппинг-форест? Нет смысла...

— Ладно, — простонал он. — Только не здесь, хорошо? Не в чертовом поезде, где столько народу...

Матушка мистера Тэннера показала ему язык — зеленый и чешуйчатый.

— Ханжа, — сказала она. — Я не собираюсь ждать, пока мы вернемся в офис. Как насчет багажного вагона?