Полу подумалось, что стоило пережить столько треволнений ради того, чтобы увидеть выражение, застывшее на лицах молодых людей. Ему показалось, что следует объяснить ("Они сегодня и матерятся тоже, а не только работают и носят мини-юбки... "), но по зрелом размышлении предпочел оставить все как есть: пусть сами справляются с культурным шоком.

— Если уж на то пошло, — сказал он, — я и сам не прочь бы услышать объяснения, если вы не против.

Пип слабо кивнул, словно все еще не мог оправиться.

— Что бы вы хотели, чтобы мы объяснили? — спросил он. Тут Пол почему-то жутко рассердился.

— Да так, то и это, — сказал он. — До кое-чего я сам додумался, например, почему вы на стенку лезете, увидев колени девушки, а нечисть вроде гоблина принимаете как должное. Но в каком времени, черт побери, все происходит? И если это дом 36 по Коронейшн-террас, то что вы делаете в моей квартире и куда, скажите на милость, исчезла дверь? Почему посреди моей — нашей — комнаты стоит треклятый меч в камне? И вообще, какого черта, — добавил он с такой яростью, на которую, как сам считал, не способен вовсе, — ко мне привязались господа Гилберт и Салливан? Пип задумчиво поглядел на Пола:

— Так вы не знаете? Никто вам не сказал?

— Нет, — ответил Пол. — Не сказал.

— Ага, в таком случае, — объявил Пип, — нам всем, наверное, лучше присесть. Объяснения могут занять некоторое время.

Все началось (сказал Пип) в семьдесят седьмом. Или, наверное, мне следует сказать, в тысяча восемьсот семьдесят седьмом. Кстати, а вы из какого года? Правда? Господи помилуй!

Ну, так вот. Тогда, в семьдесят седьмом, мы с Артуром были младшими клерками, только-только закончили учиться в расположенной в лондонском Сити весьма уважаемой фирме чародеев "Дж. В. Уэлс и К°".

Однажды утром в понедельник нас вызвал к себе в кабинет старший партнер мистер Джон Уэлс. Он сказал, что хочет, чтобы мы кое о чем для него позаботились. Говорил он ужасно загадочно, но, впрочем, проведя два года на фирме, мы уже, конечно, к такому привыкли. Вы знаете про "Дж. В. Уэлс и К°", правда? Знаете, чем они занимаются? Превосходно.

Естественно, мы не спросили Джона Веллингтона (так мы его звали в конторе, хотя, надо ли говорить, только за глаза), в чем дело. Так не положено. Но к великому нашему удивлению, старик сам все рассказал. А поведал он нам просто поразительные вещи.

Он сказал, что не так давно обнаружил, что его племянник, молодой мистер Хамфри вкупе с еще несколькими партнерами, замыслил от него избавиться. Очевидно, мистеру Хамфри надоело ждать, когда старикан уйдет на покой. Уэлс-старший поговаривал об этом последние двести лет, но дальше слов не шло. Поэтому мистер Хамфри решил взять дело в свои руки. Но старый Джон Веллингтон вовсе не собирался сдаваться, главным образом потому, что не мог снести мысли, что мистер Хамфри подгребет под себя семейное дело. По правде сказать, мы этому совсем не удивились. Мы уже давно знали, что они на ножах, потому что Джону Веллингтону не нравились проделки мистера Хамфри, он считал их неэтичными, если не сказать — откровенно бесчестными и зловредными, и, надо заметить, мы с ним были полностью согласны.