– Мы с тобой, козел, в один сортир не ходили, чтобы ментярой меня звать при исполнении. Па-апрашу выйти из машины!

Вконец осатаневший Тыра полез наружу с криком: «Ты-то, козья морда, за козла мне точно ответишь!»

Чуткий, как рысь, сержант молодцевато передернул затвор и приготовился дать адекватный отпор зарвавшемуся клиенту.

Обстановку разрядил Ухват Ёдрёнович. Видя, что ситуация накаляется, он покинул мягкий салон шестиколесного «Торнадо» и подступил к несгибаемому лейтенанту. Деликатно и в то же время настойчиво Ух Ё принялся совать под нос Охренееву умопомрачительные гербовые бумаги. Из бумаг следовало, что их обладатель несомненно является персоной грата. Даже чуть ли не запредельной грата.

Охренеев чуточку заколебался, но тем не менее продолжал беречь лицо. И, честное слово, он бы его сберег. Если бы…

Если бы сквозь гущу иномарок не прорвался к нему знакомый до рези в мочевом пузыре «уазик», из которого высадился родной, как похмелье, полковник Пишкин. Он не топал ногами, не сучил кулаками. Ледяным, словно мятная жевательная резинка, голосом полковник поинтересовался:

– Ты чего творишь, чудила?

– Как приказано, отсекаю сопровождение!

Полковник поморщился и скупым милицейско-полковничьим языком разъяснил Охренееву ситуацию, в которую тот влип. А заодно предсказал ближайшую судьбу:

– Ты не сопровождение, эт самое, отсек. Ты свое, как грится, счастье отсек. По самые, блин, плоды киви.

Плоды киви у Охренева сжались до размеров горошин. Цепенея от скверных предчувствий, лейтенант попытался заступиться за себя еще раз:

– Так ведь, господин полковник, вы же сами… того… кофейная «Ока»… и все такое…

Пишкин до дальнейших объяснений не снизошел. Он вырвал из руки штрафника волшебный посошок и обыденно, без пафоса сломал его над охренеевской головой. Потом сунул обломки за ремень помертвевшему от горя лейтенанту и посоветовал:

– Ты, эт самое, младшой, не бзди. Для тебя теперь главная задача – чтобы перелом качественно сросся, епрст. И, эт самое, слышь, удачи тебе.

Охренеев потоптался-потоптался, да и пошел, солнцем палимый, ухаживать за посошком. На ходу его терзала безответная мысль: этот полкан, ну и кто он после этого?.. Однако вскоре бывший лейтенант припомнил, насколько доходной получилась утренняя дойка автолюбителей. По самым скромным прикидкам, «оплаты за сверхурочные часы» должно было хватить для учреждения маленького частного банка. Настроение постового, вообразившего золотую по малахиту вывеску «ОХРЕНЕЙ-БАНК» на фасаде солидного здания, похожего на трехэтажную постовую будку, восстало из руин. А тут и сломанный жезл вдруг зашевелился как живой, половинки ровненько соединились и схватились тоненьким хрящевым пояском…