Но все равно части монстров удалось прорваться в город.

Воины, не жалея жизней, снова и снова отбрасывали их назад – за стену. Сражение то приближалось к пролому, то откатывалось вновь – ни одна из сторон не могла добиться преимущества.

Ярость выплескивалась в отчаянном крике, воплях и проклятиях, которым отвечал не менее яростный и бессмысленный рык тварей.

Битва разгорелась с новой силой.

Владыка Кирилл сражался плечом к плечу со своими дружинниками. Псы Господни не без гордости взирали на своего духовного пастыря. Все дружинники заметили, что с их преосвященным после возвращения в столицу произошли разительные перемены. Если раньше воины еще хорошенько подумали бы, выйти вместе с епископом на поле боя или нет, то нынче у них не было ни малейших сомнений. За этого Кук… то есть отца Кирилла любой из них готов был жизнь отдать.

Да и сам владыка то и дело бросался им на помощь, норовя собственной грудью заслонить «чад своих возлюбленных». И раньше за ним замечалась ухватка во владении мечом, но теперь проявились повадки бывалого и опытного воина.

Уже не одну вражину иссек преосвященный в зеленую кашу. Его доспехи были буквально заляпаны этой зловонной жижей. Лишь наперсный крест ярко поблескивал золотом. Как ни странно, его не коснулась ни одна смрадная малахитовая капля.

Рядом с отцом Кириллом вертелся юркий отрок, которого преосвященный ласково именовал «внучком». Воины посмеивались в усы, дивясь на крохотные рожки, торчавшие из рыжей шевелюры паренька. Хорошего же родственничка приобрел себе владыка. И от кого только прижил? Не от русалки ль лесной? Кто его знает, где он пропадал все это время? И отчего вдруг переменил имя и сменил повадки и норов. Вдруг его там подменили? Ну и слава богу!

Вот один из гигантских раков, изловчившись, подобрался вплотную к владыке и его оруженосцу. Некоторое время пучил глаза то на одного двуногого, то на второго. Наконец, сделав выбор, взмахнул клешней над головой маленького. Тот в последний миг все же увернулся, а то быть бы ему на голову короче. Однако огромные ножницы таки задели макушку отрока, потому как он, громко взвыв, вдруг схватился за волосы.

– Что, что такое?! – всполошился отец Кирилл.

– Рог! – запричитал Бублик. – Он мне рог, гадина, отрубил!

– Ах ты, щучий сын! – медведем заревел владыка, кидаясь на членистоногого. – Маленьких обижать вздумал?! Ну, держись!

Епископский меч разящей молнией заблистал над навьим, кроша в труху трудно пробиваемый панцирь. Из пробоин полилась все та же зеленая жижа. Но преосвященный, казалось, не замечал ее. Им овладел небывалый гнев. Как, глумиться над тем, кто ему дорог?! Не бывать такому!