Сжавшись, скукожившись, стараясь уменьшиться в размерах, словно под вражеским огнем, д'Артаньян едва удержался от того, чтобы с головой забиться под стол и там уже переждать вспышку высочайшего гнева.

Ришелье был великолепен в своем неистовстве! Как умалишенный метался он по комнате, осыпая капитана королевских мушкетеров последними словами и угрожая ему всеми муками преисподней! Прошло не меньше пяти минут, прежде чем он выдохся и уселся на место.

— Еретик окаянный! — Кардинал в последний раз приложил кулаком столешницу, смахнув с нее последние шашки.

Потом замолчал и уставился на д'Артаньяна, сосредоточенно обдумывая какую-то мысль. Целую минуту на его лице не отражалось ничего, кроме напряженной работы ума, затем кардинал встал, подошел к стене, возле которой стоял секретер, и, взяв с него серебряный колокольчик, позвонил.

Разведчик наблюдал за ним, тщательно маскируя напряженное внимание и размышляя: не перегнул ли он палку? Мысль назвать Ришелье сумму, значительно превышающую ту, которую потребовал де Тревиль, пришла ему совершенно внезапно. Очередной экспромт в бесконечной череде уловок, из которых состояла его жизнь в течение последнего года. Ну что ж, эта уловка определенно оказалась удачной…

По сигналу переливчатой серебряной мелодии тяжелая портьера, укрывавшая часть стены и наверняка — потайную дверь, не ту, через которую вошел д'Артаньян, колыхнулась, и из-за нее выскользнул лакей. Склонившись перед кардиналом, он выслушал короткое распоряжение и снова растворился в складках ткани.

А Ришелье вернулся к шахматному столику и, усевшись на покинутое было место, улыбнулся.

— Извините меня за эту вспышку, шевалье! Право слово, чертовски трудно держать себя в руках, сталкиваясь с подобным… использованием служебного положения в личных целях! В то время как наш государственный бюджет еще не до конца расплатился по внешним долгам, некоторые безответственные, я бы даже сказал, аполитичные, капитаны королевской гвардии позволяют себе набивать собственную мошну, расходуя государственные средства…

А ты, ваше высокопреосвященство, свой-то бюджет с государственным не путай, подумал д'Артаньян, сочувственно кивая в такт излияниям Ришелье. Что же касается де Тревиля…

Ну это вопрос очень спорный! В общем и целом капитан королевской гвардии — абсолютно пристойный мужик. Слуга королю, отец мушкетерам, любитель хорошенького вина и хороших женщин. Словом, нормальный офицер. В русской армии запросто сошел бы за своего! Ну если бы русский язык знал, разумеется. А что до взяточничества…