— Это… за гранью моего понимания, — признался Сквернавец; его левый глаз остекленел. — Не знаю, что с тобой произошло…

Принцесса помедлила. Внезапно над её головой вспыхнула лампочка.

— А я знаю. Это же очевидно.

— Что очевидно? — Вообще-то ответ был: её левая грудь. С точки зрения принцессы, правая. К счастью, правый глаз пока не пострадал. Но Сквернавец почему-то преисполнился уверенности, что Мелодия имела в виду совсем не это.

Она хитро улыбнулась: — А ты так и не понял, Скверн?

— Не понял что?

— Что с нами сотворил Случайный Фактор.

— Нет. Во всём этом нет смысла, и меня это удивляет.

— Ну, сам напросился, идиот, — усмехнулась она.

— Напросился на что? — Декольте здорово отвлекало от раздумий и рассеивало внимание. Хорошо бы, принцесса чем-нибудь его прикрыла.

— Ладно уж, поделюсь с тобой, недоумок. Он поменял нас душами.

— Но у меня нет души.

— Теперь есть, тупица. Моя. И знаешь что? Без души гораздо проще жить.

— У меня твоя душа? — непонимающе повторил он. Однако, произнеся это, осознал, что так оно и есть. Внезапно его стали заботить такие вещи, как правила приличия, справедливость и совесть. Вот почему он испытывал неловкость при мысли о том, что будет, если воспользоваться её предложением. В нём проснулась нравственность. А в Мелодии, как это было очевидно, она же исчезла. — Ох, нет!

— Да почему, **** ****, нет? Я и понятия не имела, как это здорово — когда у тебя нет души.

— Но обмен душами между нами невозможен, — забеспокоился Сквернавец, уже по другому поводу.

— Почему?

— Потому что он получился бы односторонним. Как ты можешь обменяться чем-то, отдав и не получив ничего взамен?

— Ну, нам удалось. Теперь у тебя есть совесть, а у меня — нет.

Затем над его головой тоже зажглась лампочка.