Рядом послышалось дыхание. Эльфийская кобылица, мокрая от дождя, стояла рядом, вскинув светлую голову и раздувая ноздри.

— Вот и ты, — промолвила Арафель и содрогнулась от того, что сомнения было так легко заронить ей в сердце; как дождь, как смерть деревьев, незаметно она лишалась сил. И Финела стояла в недоумении, словно доверие исчезло между ними.

Арафель подошла к кобылице и протянула ей руку. Доверчивое и нежное дыхание было ей ответом. Ночь миновала, занимался эльфийский день, пусть хоть и серый и туманный. Время — смертное время — сколько его прошло?

«Киран — Киран — Киран!»

«Убежал», — шепотом откликнулись ей голоса. Она что-то ощущала, но ощущения эти изменились, сильно изменились. Она чувствовала чье-то присутствие, когда пыталась пробиться сквозь мглу, сквозь темницу черных деревьев.

— Аодан, — пробормотала она, но камень откликнулся лишь болью и холодом. — Что с Аоданом, Финела? — она погладила влажную шею и почувствовала нетерпеливую дрожь. Безумный, полный страха глаз смотрел на нее. «Пойдем, — говорил он. — Пойдем. Еще можно попытаться что-то сделать».

Она вложила меч в ножны, схватилась за гриву и взлетела на спину кобылицы. Финела двинулась вперед в рокоте грома, перемещаясь из одного мира в другой в мгновение ока. Она многое потеряла за эту длинную ночь. День обещал быть коротким и тусклым, и все же то был ее день, когда дроу должен исчезнуть.

«Киран», — подумала она и содрогнулась от того, чем откликнулся ей камень — пустынной, затерянной дымкой, куда не проникало никакое солнце.

— Аодан! — позвала она, и имена неразрывно слились в их общей судьбе.

Она спокойно въехала в смертный Элд. Но и тут не было никакого признака их присутствия.

— Госпожа Смерть! — позвала она. Но и той не было здесь.

Лишь воспоминания об Элде остались в этом мире. «На память, — сказала однажды она, — на память, что Элд истинен».

И снова: «Я дала им дар отыскивать».

Гром рокотал ночью. Мев изо всех сил старалась быть смелой и все равно дрожала, хоть и завернутая в одеяла, в тепле очага, среди тех, кого любила.

«Огонь», — думала она. И ей казалось, что ручной огонь очага лижет пол, сбегает по лестнице, отрезая им путь к спасению. Дар Ши щипал ей горло, а когда она закрывала глаза, вокруг была мгла. И брат ее бродил тоже в этом тумане, и оба они боялись чего-то безымянного.

Отец бы позвал их назад, но его не было с ними, и они не были знакомы с этим местом.

— Мев, — это был Донал. Его мозолистая рука нежно прикоснулась к ее пальцам. — Келли.

И они снова вернулись в зал, в серые каменные стены. Рядом были Мурна и Донал. Мать спала в своем кресле, и Леннон клевал носом под ровный шум дождя по крыше у них над головой. Все было как в ту ночь, в последнюю ночь — страшный дождь, когда их отец лежал в постели.