– Без штанов он был, и хвост у него торчком стоял! – свирепо выпалил мужлан в новой широкополой шляпе. – За такое убить его мало! Сиятельный господин, не оставьте без защиты! Совсем ваши прохвосты честным девицам ходу не дают! Скольких перепортили! Уж берег-берег, не уберечь! – Он натужно, со слезой задышал и заложил кулак за спину, угрюмо глядя на светлоглазого вельможу в зеленом с серебром упланде.

– Хорошо. Вас удовлетворит денежный откуп, истец? – Вельможа растянул пояс.

– А ему ничего не будет, что ль? – Один из державших толкнул провинившегося. Тот ответил грязным солдатским ругательством.

– Солдат мне нужен. А вашей дочери следует открывать вьюшки, а не отлеживаться в стогу, обмахиваясь юбкой. Это у кого угодно пробудит нескромное желание, – Он выложил на голый стол несколько больших серебряных монет. – Этого вам довольно? Теперь отпустите Цорба и идите сами. У меня нет на вас времени.

Цорб сам вывернулся из державших его рук, застучал сапогами вниз по лестнице. Из окна видно было, что он перебежал через разъезженную улицу и нырнул в кабак, на ходу расчесывая пятерней волосы.

Он остановился на пороге, привычно ловя ухом разговоры и выбирая, где травят байки поинтереснее и где можно поведать о своих злоключениях и угоститься из чужого кошеля. Рассказов о том, как дворцовую стражу опоили и выставили из Эманда, он слышал уже не менее десятка…

– … Сначала мы бегали за ними по всему приюту, потом поняли, что так неудобно, и решили устроить станок. Трое охотились, двое держали. Естественно, мы менялись, и дело пошло быстрее… Тут ворота как вылетят! Ой, беда! Въезжает сам герцог Лоттаре на белом коне, а возле стремени у него запыхавшаяся горбунья, она у них там была за старшую, мы и ловить ее не стали, думали, спряталась куда. Мы так и замерли – всё у нас наружу, девицу держим, не сообразили отпустить. А герцог на расправу скор, это надо помнить…

– Так город-то на поток же?

– Ты слушай, слушай. Стоим, вдруг Заль отпускает девицу, он ее за ноги держал, и хлоп на колени перед герцогом. «Простите, – говорит, – ваша светлость, простите нас, дураков, что вам ничего не оставили!» Мы как заржем! Герцог Лоттаре сам до слез смеялся и хвалил нас за такую удаль!

Цорб злобно сплюнул. У него совершенно не было настроения выслушивать чужое хвастовство, да еще на трезвую голову и голодный желудок. Он мрачно прислонился к косяку.

– … Набежало мужичья с дрекольем, ну его драть, а он только стоит и срам прикрывает, и гульфик пустой возле колен болтается! Эрма орет, ругань, светопреставление! Повязали его, сердечного, повели в подклеть…