– Полагаю, будет обладать, – глухо отозвался Таббет, обводя усталыми глазами взбудораженный вельможный народ, – только всем жаждущим добиться его благоволения придется записаться на прием к палачу, чтобы укоротиться на голову!

Во всех углах поминали и обсуждали тех, кому вчера еще приниженно кланялись, и сходились в одном – что ни лукавый шарэлит, ни обескураженно привалившийся сейчас к стене простоватый коннетабль Раэннарт, ни кто-либо другой ничего не будут значить при дворе жестокого недомерка, при упоминании имени которого все чаще слышалось слово «король».

Комеса снова тронули за рукав – на этот раз Раэннарт.

– Как думаете, почему отослали медиков? Может, Ниссагль темнит?

– Увы, коннетабль, все слишком ясно, чтобы темнить. Я кое-что тоже понимаю в лекарском ремесле. Если у человека кровь каждые полчаса хлещет горлом так, что тазов не хватает, то никакие медики не помогут. Зря они суетятся. Против этого нет средств. Так что к утру у нас будет новый государь.

– Вы так думаете?

– Знаю. – Таббет горько усмехнулся. – Готовьтесь. Укорачивайтесь на голову, как я уже посоветовал тут одному честолюбцу. Двор станет бестиарием уродов и глупцов, потому что никого краше и умнее себя Гирш рядом не потерпит.

– Если он умен, то…

– Он полагает, что его ума хватит на весь Эманд, что он будет думать за всех дураков и недотеп. Но он сам показал себя не с лучшей стороны, прозевав уже два покушения.

– Вы его недооцениваете, – вступил в разговор Ган, крутя в руках жемчужные концы пояса, – он воистину слишком умен. Почем вы знаете, что он прозевал эти покушения? Почем вы знаете, я хочу вас спросить, что он не попустил их нарочно?

– Сговорился?

– Нет, не так. Сговориться может любой дурак. Нет, Гирш был уверен, что рано или поздно покушение состоится. А может, что-то и знал от своих шпионов, но молчал. Молчал, пока не случилось. Сейчас он выйдет оттуда, изобразив на лице великую скорбь, и мы ни в чем его не упрекнем. Не посмеем. Он будет терпеть нас рядом, постоянно доказывая нам свое превосходство всеми путями, какие только изыщет. Он будет угадывать наши мысли и управлять нами как ему заблагорассудится, причем столь ловко, что мы этого даже не почувствуем. Вспомните Энвикко Алли… Он погиб, ничего так и не узнав о своих убийцах. Раин однажды под хмельком намекнул мне, как было дело… Но я до сих пор не понимаю, зачем он мне это рассказал. Очень может быть, что по приказу господина Гирша. Поверьте, этот человек еще натворит дел и будет носить корону Эманда… – Абель умолк, начав медленно краснеть. В покое царила чуткая тишина все его слушали, по-придворному отвернув лица и подставив уши.