Начали чтение приговора.

Над горизонтом нависли свинцовые тучи – там шла гроза. Вдали, точно упавшие звезды, горели позолоченные кровли Цитадели. Здесь, на холмах, ослепительно сияло солнце, и небеса были даже не синие, а черно-лиловые, – до рези в глазах. Нестерпимо блистало золотое, победоносно пылало красное, остальные цвета померкли.

Беатрикс купалась в отвесных лучах солнца. Она была облачена в огненный шелк, осыпанный частыми светлыми рубинами и густо протканный крученой золотой нитью. Лиф туго стянул и без того тонкое тело. Рукава были изрезаны длинными и острыми фестонами. Ее голову вместо короны венчали валики высокой шляпы, полуобвитые сзади и с боков фестончатым шелковым покрывалом.

Покачивая бедрами, она прохаживалась по помосту взад-вперед, близоруко всматривалась в лица приговоренных. Потом, стукнув каблуком мимо ковра, шагнула к перилам. Вельможи встали в отдалении у нее за спиной.

Элас не держался на ногах. Он сидел, привалившись к коленям Лээлин. Лээлин сильно ссутулилась. Под высоким солнцем ее исхудавшее и угрюмое лицо казалось изрытым серыми ямами. Живот у нее был странно выпуклый. Волосы были связаны на горле в лохматый узел, как у ведьмы. Она стояла, опустив голову. В мыслях у нее слагалось Великое Проклятие от имени Силы и Света. При упоминании своего имени она медленно подняла голову, словно страшась расплескать наполнявшее глаза сияние. Обступившие их четыре стражника в черном одинаково вздрогнули.

– Гирш! – отрывисто бросила королева. Ниссагль, подобрав на локоть трен упланда, шагнул к ней и с готовностью вытянул шею, подставив ухо. – Гирш, надо вырвать им перед костром языки.

Такого решения не ожидал даже Ниссагль.

– Но… приговор? – шепнул он сипло. – В приговоре об этом не говорится…

– Иди скажи на ухо легисту. Пусть по ходу вставит. Иди, пока он не дошел до половины. Ты успеешь. Быстро!

Ниссагль подбежал к эшафоту и зашептал на ухо легисту. Тот выслушал, ни разу не запнувшись в чтении, и показал глазами, мол, сделает. Ниссагль вернулся к королеве как раз тогда, когда над множеством голов прозвучало: «… лишить языков, сеявших скверну, раздор и наводивших порчу…» Беатрикс следила за осужденными – так и есть, думают каждый о своем, не услышали, что их ожидает помимо уже обещанного… А вот палачи всполошились.

– Зачем это понадобилось? – Ниссагль задыхался, сквозь его белила и румяна проступил пот. – Это же сколько крови будет! У палачей может не оказаться инструментов… Не ножами же резать эти их проклятые языки? Ой, я им хотел повторить на всякий случай и забыл…