– Пошли своего лучника, если хочешь. Сам-то не бегай. И потом, они не глухие тетерева. Ежели что, им напомнят.

– Но зачем?

Беатрикс помедлила, словно подбирая слова.

– А я вспомнила печальный опыт Аддрика Железного. Когда он своих Ангелов Возмездия на Иорандали жег, тоже при огромнейшей толпе, то многие из них успели послать ему с костра проклятие. Веришь не веришь, но с тех пор правится ему несладко. Вероятно, потому что в проклятие верит весь Элеранс. Я не хочу повторения подобного, тем более что сама признала Лээлин ведьмой. К сожалению, вспомнила я об этом только сейчас, поэтому и приходится быстро исправлять промах. Они должны быть лишены возможности говорить перед казнью, зато, к вящему удовольствию моих подданных, кричать и вопить будут еще громче.

Ниссагль потрясенно покачал головой – даже ему ничего подобного в голову не приходило.

Легист уже заканчивал читать…

… Получилось! Мир смазался и подернулся густой серой хмарью. Трава стала туманом, холмы отливали глубокой чернотой, это уже были не холмы, но мясо безмерного тела Нуат. Люди виделись скопищами вроде мошкары, дальний лес – клубками сизой дымки, солнце пропало, каменные стены Замка обратились во что-то полупрозрачное. Он перемещался, или это мир у него медленно поворачивался, вращался, приближая место, где стоял враг.

Где-то в дальнем углу сознания разноцветной перекошенной картинкой застыла в его глазах окружающая действительность. Он сосредоточился, и размытое пространство снова начало поворачиваться, покорное его воле, и наконец он увидел вблизи эшафот, доски которого напоминали плоские хрупкие кости, а темные фигуры людей колыхались вокруг подобно зарослям сухих, мертвых растений, и он проскальзывал меж ними холодным дуновением, придвигаясь ближе и ближе, вращая на себя послушную вселенную… Вот, вот, вот… Он уже стоял за спиной королевы, чувствуя, как ползет через него время. И надо замедлить его, чтобы оно почти совсем не двигалось… Вот так. Время остановилось.

Незримым толчком он исторг из себя ее имя – «Беатрикс». И еще раз – «Беатрикс». Сразить можно только в лицо. Иначе удар бессилен, куда ни наноси. Но сейчас он еще не ударит. Он подождет, пока Лээлин произнесет Проклятие. Почему она молчит? А, время… Медленное сонное время, которое он укротил. Сколько же сил и стихий помогает ему? «Беатрикс»… Почему она не оборачивается? Она должна обернуться, затрепетав от беспричинного страха… а вместо этого стоит как стояла и куда-то пристально смотрит… Лээлин, почему я тебя не слышу?

– … Слышали, вы, олухи? Говорил – берите все снасти! Вон языки рвать надо, а чем? Щипцов-то нет.