И был выстроен еще один помост, ступенчатый, как трибуна на ристалищном поле, открытый. По углам его стояли шесты, украшенные лиловыми и золотыми лентами. У перил этого помоста толпились во множестве стражники, а посередине расхаживали вельможи в пышных раззолоченных одеяниях. Среди этой толкотни и блеска пылало одно ярко-алое платье – платье королевы. Толпу от королевского помоста отделял еще один ряд тяжеловооруженной стражи.

Пока еще ничего не происходило, и Аргаред перевел взгляд за реку. На опушке леса цепочкой стояли одетые в красное люди с факелами. На ветвях ближайших деревьев вытянулось множество висельников. Аргаред не понял, зачем нужны факельщики. Такие же алые фигурки стояли на крышах опустевшего Замка.

Снизу, то усиливаясь, то опадая, несся глухой гул, его прорезали команды: «Сомкнуть!», «Оцепить!»

Беатрикс прохаживалась по помосту, с такого расстояния совсем крошечная, точно тот алый паучок из дикого малинника, от укуса которого немеют пальцы. Через толпу уже величаво шествовали запряженные цугом крутозадые битюги.

Они медленно влачили длинную шестиколесную фуру.

Фура везла трех палачей, дерюжные мешки со скарбом и двух жертв в белых балахонах, привязанных к высокой скамье вперед затылками.

Лучники расступились, пропуская процессию. За телегой ехало множество всадников, разодетых в парчовые упланды с парадными хвостами. Один, в шляпе с высокой тульей (очевидно, чтобы казаться выше), спешился и бросился меж стражников на королевский помост.

Что же делать? Что придумать, пока идет эта мучительная возня внизу? Их не остановить ни одним заклятием, они, смеясь, скрутят его и сожгут…

… И вдруг он услышал Лээлин, и сознания их соприкоснулись и слились, и сухая улыбка скользнула по его губам.

«… Да, девочка моя милая, ты права. Чтобы убить, можно не наносить удара под сердце или в горло. Можно нанести удар в душу, в то средоточие жизненной силы, без которого тело мертвеет и начинает гнить. Для этого надо выйти из собственного тела, покинуть его оболочку, достигнуть врага, позвать его по имени и ударить, когда он обернется, сгустком разящих молний. Тогда враг упадет без звука, дыхание его пресечется, и жизнь больше не вернется к нему. А прежде чем он, Аргаред, ударит, Лээлин произнесет Великое Проклятие… Пусть думают, что оно убило Беатрикс… Начнется смятение. Все бросятся бежать…»

… Сила все-таки с ними. Все-таки с ними. Иначе он не услышал бы Лээлин. Иначе бы не услышал. Это знак великой надежды. Это знамение. Все получится. Должно получиться.

Медлить было нельзя. Затаив дыхание, стал он сплетать мысли в витиеватое заклятие.