Новобрачных провожали, как это и положено, с шутками и прибаутками, но даже самые сочные намеки не могли поколебать сдержанности Окады. Правда, не так уж много шуток достигало ушей молодой супруги – рядом с нею шел Эдано, а дразнить патриарха Накамура мало кто решался. Он был суров и плохо воспринимал шутки, считая их неуместными поступками и проявлением неуважения. Свою внучку он вел в гостиничный номер с такой решительностью, будто этот брак был результатом его интриг, и теперь глава дома намеревался проследить за тем, чтоб все закончилось так же прекрасно, как началось.

Оба патриарха остановились на пороге – такова была традиция – и Гэр сам закрыл перед ними дверь. Эндо посмотрел на Эдано и вдруг предложил:

– Может, пойдем выпьем?

Тот ненадолго задумался, а потом поднял палец.

– Но только ко мне.

Он привел Дракона Ночи в номер, оборудованный специально для Накамура, заставил гостя разуться у входа. Эндо поразило то, что вся мебель в этих покоях, казалось, была сделана только из двух материалов – бумаги и бамбука, причем последнего оказалось намного меньше. Пол устилали циновки, оказавшиеся на удивление мягкими и приятными для голых ступней. Столик, стоявший в гостиной, оказался высотой в две ладони, не больше, но на нем ждали маленькие пиалы, в которые больше наперстка и не влезло бы, и две салфетки. Из противоположной двери выглянуло неподвижное личико девушки – явно потомицы Эдано, исчезло, и вскоре она появилась оттуда же с чайничком и осторожно поставила его на середину столика. Снова поклонилась и ушла. Патриарх Накамура разлил напиток по пиалам, сделал приглашающий жест рукой.

– Попробуй.

Эндо осторожно отхлебнул. Вкус слабенькой рисовой водки был для него необычен и сперва даже показался противным, но потом вдруг мигом согрел и даже слегка опьянил. Это была лишь иллюзия, порожденная долгим напряжением и самой обычной физической усталостью, но она показалась Эндо очень приятной. Он с удобством устроился на циновке, скрестив ноги не хуже урожденного Накамура, и спросил:

– Ну? Что мы теперь будем делать?

Эдано спокойно посмотрел на него. В глазах была хитринка.

– Я понимаю, о чем ты хочешь говорить. – Он произносил слова очень медленно, и потому казалось, будто он вкладывает в них какое-то особое значение. – Но меня, сказать по правде, больше волнуют черные, нежели Блюстители Закона.

– Ой ли? – возразил Эндо.

– Конечно, мне не слишком по вкусу, когда кто-то за меня решает, куда девать моих потомиц. Я не говорю о твоем внуке. Он – достойный мальчик.

– Значит, тебе тоже кажется, что на сложившуюся в Центре ситуацию пришла пора взглянуть критически?