– Ну они же добились своего…

– Ну и что? Что изменится оттого, что Окада и Гэр Некромант станут супругами? – Лоанаро слегка понизил голос. – Ты не оплачивал исследования генетической совместимости пар, подобранных законниками?

– Нет.

– Мне кажется, стоит это сделать. Сам посуди, они так радуются, будто некая очень важная задумка увенчалась блистательным результатом. Тебе не кажется, что клановых собираются выводить, как кроликов? И что у законников на это есть свои, весьма веские причины?

Мэрлот слегка опешил – не от предположения, а от прямоты своего собеседника. Это было знаком доверия, причем чистого доверия, провокации такими не бывают. Он задумался и ответил так, как и должен был ответить:

– У меня недостаточно данных, чтоб делать какие-то выводы, – но взглядом показал, что хотел бы это обсудить. Он кривил душой, говоря, что не оплачивал никаких исследований, и был уверен, что Алзара тоже отстегивал деньги на что-то подобное. Это стоило обсудить, и он добавил: – Может, встретимся и поговорим? Я твои подозрения выслушаю с удовольствием.

– Да, конечно. Я вот еще что хотел спросить… Это касается моего потомка, Рикардо.

– Послушай, я же и раньше говорил, что не буду настаивать на придании молодого человека государственному суду.

– Ты говорил так еще и потому, что не можешь себе позволить выступать против законников, не желающих давать законный ход делу. Но последнее – не причина.

Мэрлот приподнял бровь.

– У меня и в самом деле нет претензий к твоему потомку. Моим потомкам он не сделал ничего плохого. Но твой жест я очень уважаю, конечно.

У Мортимера больше не было сомнений – Алзара был бы не против заключить с ним негласный союз.

Свадебное празднество шло своим чередом, а патриархи, прохаживаясь вдоль фуршетных столов, беседовали – вроде бы о посторонних вещах. По их лицам любой решил бы, что они просто отдыхают, наслаждаясь обществом равных. Но на подобных мероприятиях главы домов никогда не отдыхают. Даже когда речь шла о вещах невинных, на самом деле разговор шел в том числе и на невербальном уровне. Самой напряженной была работа Эндо Дракона Ночи.

Можно было подумать, будто он и в самом деле такой весельчак, каким хочет казаться. Те, кто хорошо знал его, догадывались, что он играет роль, но для них-то в этом не было ничего удивительного. В конце концов заметили, что он беседовал со старшим сыном Бомэйна Даро, причем очень мирно. Те, кто не был одарен особенной проницательностью, мысленно смирились с тем, что политика способна «уложить в одну постель» буквально кого угодно. Те же, кто способен был просчитать события хоть на пару шагов вперед, заинтересовались – а что же может последовать?