Потом разберемся. У нас сейчас развлечение совершенно иного плана. Так что нетвердо держаться в седле мне совершенно ни к чему. Вышибут.

Нас действительно ждали. Не скажу – радостно. Наоборот, мрачновато так. Но величественно. Небольшой такой отряд. Весьма внушающий. Что-то похожее мы видели. В Ненужном Доле. Да и совсем недавно. Так же угрюмо стояли они, дожидаясь нас давеча. Тяжелая кавалерия. Панцирные верховые, облитые доспехом скакуны. Шаловливый степной ветерок лениво поигрывает прапорцами под длинными блестящими наконечниками.

– Что скажешь, алдар? – спросил подъехавший Хамыц. – Ударим в них?

Ударили уже разок. До сих пор зубы по асфальту собираем.

– Калман, – окликнул я главного Хушшар. – Ваши луки добьют до них?

Вместо ответа он одним слитным движением выдернул лук и, растянув его, швырнул стрелу. Сверкнув каленым навершием, она пронеслась сквозь разделявшее нас расстояние, громко щелкнула в металл, отчего голова одного из рогоглазых слегка качнулась назад. А стрела, обиженно взвизгнув, унеслась в зенит.

– Далеко, – равнодушно констатировал Хушшар.

– Не скажи, – поднял я трофейную стрелялку.

Стрелка злобно свистнула, но обессиленнно упала на землю шагах в сорока от вражьего строя.

– Ха! Оттуда я попаду в забрало.

– Не торопись. Хамыц!

– Здесь я.

– Ударь.

– Насмерть бить?

– Да.

Хамыц, не торопясь, достал свою дубину, с натугой согнул ее, накинул тетиву, отчего та свирепо загудела. Выудил из колчана похожую на малое копье стрелу. Основательно все так. Неторопливо.

Яростно заорал от боли вспоротый воздух, и одного рогоглазого буквально вырвало из седла.

Хамыц обернулся ко мне:

– Так?