– Прости, досточтимый паша, но я, к прискорбию, слабо знаком с рысской грамотой, поэтому понял слишком немного. Будь же любезен разъяснить нам: что именно предлагает великий государь Иван Кузьмич?

Сумукдиар доподлинно знал, что Нур-Карахан превосходно владеет рысским языком – как устным, так и письменным. Просьба же повторить вслух суть послания имела очевидную цель: довести до остальных присутствующих предложение о союзе с Рысью. Что ж, ход неглупый, пусть даже грубоватый и по-восточному театрализованный.

– Царь предлагает очень простую и разумную вещь, – сказал агабек. – До сих пор Орде неизменно сопутствовал успех, потому как сюэни уничтожали противников поодиночке. Так же и Бикестан не сможет один дать отпор варварским полчищам. Поэтому мы должны объединить свои армии, чтобы нанести врагу сокрушительное поражение.

Сановники зашумели. Как всегда бывает, когда каждый хочет говорить, перекричав остальных, ни единого слова разобрать было невозможно. Султан сидел с непроницаемым лицом и не спешил излагать свою точку зрения. Потом взмахнул скипетром, заставив всех умолкнуть, и спросил:

– Что думает об этом великий визирь?

Фиридун-Ака растерянно пробормотал:

– Это сложный вопрос, ал-хазрат… Надо подумать, обсудить…

– Надо думать, надо! Только времени нет! – рявкнул разъяренный султан. – Верховный Джадугяр?

Старенький чародей – до настоящего джадугяра ему было дальше, чем до неба, – замямлил: дескать, не его ума это дело – такие вопросы решать. Он-де всего лишь жрец слабосильного местного божка и в большой политике смыслит совсем немного. Нур-Карахан совсем рассвирепел, но кое-как взял себя в руки и обратился к мужчине средних лет и внушительной комплекции. Как понял Су-мук, это был хан Абакай-Бобо, предводитель массагетских жузов – так здесь назывались племенные кланы.

Абакай сказал просто:

– Я всегда ратовал за такой союз.

Кивнув, Нур-Карахан опросил поочередно вождей остальных жузов. Пять ханов были согласны воевать вместе с Рысью, двое уклонились от ответа, и лишь Карабуйнуз гордо заявил:

– О великий султан, не слушай этих трусов. Позволь мне возглавить армию, и я брошу к твоим ногам голову Тангри-Хана!

Неожиданно поднялся гость, которого здесь знали под именем Бухтадир, и с перекошенным от злобы лицом прошипел:

– Султан, глава рысского мухабарата обманывает тебя! Клянусь всем святым, что есть в моей душе, Тангри-Хан вовсе не намерен порабощать прекрасную землю Бикестана. Напротив, я вновь и вновь повторяю: именно царедарские правители готовят вторжение. Мне доподлинно известно, что огромная армия Белой Рыси движется тремя колоннами по Ногайскому шляху и послезавтра достигнет северо-западных рубежей Бикестана. К тому же в окрестностях хозарской столицы Семендара уже сосредоточилось стотысячное войско средиморских царств. Поэтому, чтобы помочь тебе в отражении этого нашествия, Тангри-Хан подтянул с востока свои тумены. Убей этого посла и отправь рысскому царю его насаженную на пику голову.