Начался жуткий шум. Десятки глаз – иные со злобой, иные с надеждой – напряженно взирали на Сумукдиара. Джадугяр же поневоле отдал должное искусству ордынских лазутчиков – развертывание и перемещения объединенной армии они отслеживали четко…

Султан снова восстановил тишину и сказал, насмешливо щурясь:

– Если я, послушавшись тебя, убью посла, то оскорбленные рыссы наверняка превратят Бикестан в пустыню, подобную скалистым плоскогорьям Магриба… К тому же я плохо представляю, кто здесь способен убить столь сильного джадугяра… Нет, плохие ты даешь советы, почтенный Бухтадир. Что скажешь, агабек Хашбази Ганлы?

– Скажу, что в чем-то малопочтенный Хызр прав… Кстати, Хызр, почему ты назвался не своим именем?

Когда было названо истинное имя, магическая маска растаяла и людским взорам предстало более привычное обличье магрибского демона. Сидевшие вокруг Хызра сановники отшатнулись. Сумукдиар продолжал:

– Может быть, Хызр расскажет нам, если кто-то из присутствующих забыл, как и от кого сюэни защищали страны, лежавшие на их пути. Давайте вместе вспомним, как Орда защищала Бактрию, Хималай, Каракыз, Алпамыш. Вспомним, как в конце нынешней весны они пытались уже помочь Бикестану. Сколько солдат недосчитались вы от этой помощи? Спросите у бактрийцев, и они расскажут вам, как сюэни защищали их от порабощения, воздвигая пирамиды из обугленных черепов!

– Бактрия населена подлыми двоедушными тварями! – взвизгнул Хызр. – Они принимали нашу помощь, когда воевали против Рыси, но затем попытались повернуть против нас наше же оружие. Пусть преподанный им урок послужит предостережением для всех, кто вздумает перечить Магрибу!

Слова эти произвели именно тот эффект, на который рассчитывал Сумукдиар. Бикестанцы были напуганы, внезапно уразумев, какая участь отведена им планами Тангри-Хана и его магрибских хозяев. Благоразумных людей – таких должно быть большинство – это укрепит в решимости дать совместный с Рысью отпор наступающей Орде. Легко все-таки управлять поступками примитивных тварей: две-три точно продуманные фразы – и сам прославленный Хызр, потеряв от гнева рассудок, послушно выбалтывает то, о чем думает, но чего ни в коем случае нельзя произносить вслух!

Тяжело вздохнув, Нур-Карахан заметил, что теперь v него почти не осталось сомнений – нужно сражаться Другое дело, сказал султан, не лежит у него душа допускать на свою землю чужие, пусть даже союзные войска. Иноземную армию легко пригласить, но очень трудно выпроводить. На это Хызр презрительно возразил, что у Бикестана нет выбора.