Ваймс понял, что им потребуется несколько секунд, чтобы осознать происходящее. Они видели перед собой городских стражников, Игоря и вервольфа. Естественно, это вызывало не только удивление, но и подозрение. Открывало едва заметную трещинку, которую он и должен был расширить. И как ни стыдно было в этом признаваться, народ, как правило, слушается всяких высокомерных сволочей.

Он свирепо посмотрел на первого гнома и грозно осведомился:

– Имя!

– Вы аресто…

– Ты знаешь, что Каменная Лепешка была украдена?

– Вы… Что?

Ваймс повернулся и взял лежавший в санях мешок.

– А ну, факел сюда! – крикнул он, и поскольку слова были произнесены человеком, который даже мысли не допускал о том, что его приказ будет не выполнен, этот приказ, разумеется, был выполнен.

«У меня есть секунд двадцать, – подумал он. – А потом чары рассеются».

– А теперь смотрите сюда, – сказал он, доставая из мешка гномью святыню.

Некоторые гномы упали на колени. По толпе прокатился шепоток. Так распространяются слухи. Так летит через леса волчий вой. Его воспаленные глаза без труда увидели картинку, услужливо предоставленную измученным мозгом: клик-башни в ночи, отчаянно щелкая заслонками, несут в Орлею полученное из Анк-Морпорка сообщение. Буква в букву, слово в слово.

– Я хочу лично доставить ее королю, – промолвил он в полной тишине.

– Мы отнесем… – произнес какой-то гном, делая шаг вперед.

Ваймс отошел в сторонку.

– Вечер добрый, парни, – поздоровался Детрит, поднимаясь из саней во весь свой громадный рост.

Жалобные звуки, которые издавала натянутая со сверхъестественной силой тетива, напоминали стоны железного зверя, страдающего от чрезвычайно сильной боли. Гном находился всего в паре футов от нескольких дюжин наконечников стрел.

– С другой стороны, – продолжил Ваймс, – мы можем, конечно, поговорить. Похоже, ты из гномов, что любят поговорить.

Гном кивнул.

– Во-первых, существуют ли причины, по которым я не могу поместить двух раненых людей в дом, прежде чем они скончаются от полученных ран?