Сьюзен вернулась в магазин и решительно сунула кулинарный шприц в руки тихо стонущей Мирии.
– Держи крепче. И найди какую-нибудь сумку или еще что – я хочу, чтобы ты взяла как можно больше шоколадных яиц. И крема, и ликеров. Поняла? И помни: у тебя все получится!
О боги, да что ж это такое?! Каким-то образом нужно раскачать эту… женщину.
–
Вновь нареченная Едина подняла залитое тушью лицо.
– Да, это… хорошее имя…
Сьюзен набрала в руки столько конфет, сколько могла унести, услышала какой-то шорох за спиной, обернулась и увидела Едину, стоявшую по стойке «смирно» и державшую в руках, судя по виду, содержимое целого прилавка в…
…каком-то мешке светло-вишневого цвета.
– О. Прекрасно. Разумное применение оказавшегося под рукой материала, – слабым голосом произнесла Сьюзен. А потом как настоящая учительница добавила: – Надеюсь, ты взяла столько, чтобы хватило всем!
– Ты был первым, – сказал Лю-Цзе. – Ты практически все и придумал. Да уж, в прогрессивном мышлении тебе не откажешь.
– Это было тогда, – ответил Ронни Соак. – Все изменилось.
– Стало не таким, как прежде, – согласился Лю-Цзе.
– Взять, например, Смерть, – продолжал Ронни Соак. – Да, согласен, он производит впечатление. Но черное всем идет. А Смерть… В конце концов, что есть смерть?
– Всего лишь долгий сон, – сказал Лю-Цзе.
– Всего лишь долгий сон, – подтвердил Ронни Соак. – Что же касается остальных… Война? Если война настолько плоха, почему люди так увлечены ею?
– То есть, по сути, это хобби, – кивнул Лю-Цзе и начал скручивать самокрутку.