К примеру, открывает рот.

– Вот и хорошо, – сказал Лю-Цзе, поднимая руку. – На здоровьице!

Дверь была не более вещественной, чем туман. В мастерской действительно присутствовали Аудиторы, но Сьюзен пробежала сквозь них, словно призрак.

Часы светились, однако, когда она направилась к ним, сразу начали удаляться. Пол разматывался под ее ногами, тянул назад. Часы стремительно мчались в сторону далекого горизонта событий. Одновременно они увеличивались в размерах, становились иллюзорными, словно один и тот же объем часов стремился захватить большее пространство.

Происходили и другие события. Она мигнула, но мгновения тьмы не последовало.

«Ага, – догадалась она, – значит, смотрю я не глазами. Так, что еще? Что со мной случилось? Моя рука… выглядит нормальной, но нормальная ли она в действительности? Я стала больше или меньше? Что?..»

– Ты всегда такая? – раздался голос Лобсанга.

– Какая? Я чувствую твою руку, слышу твой голос, по крайней мере, думаю, что слышу. Может, все происходит в моей голове… но я не чувствую, что бегу…

– Такая… аналитическая?

– Конечно. А что я должна думать? «Ах, мои лапки! Ах, мои усики!», да? Так или иначе, все это слишком лобово. Слишком метафорически. Органы чувств рассказывают мне сейчас сказки, поскольку не могут справиться с тем, что имеет место в действительности…

– Не отпускай мою руку.

– Все в порядке. Я тебя не отпущу.

– Я велел, чтобы ты не отпускала мою руку, потому что в противном случае твое тело разом станет меньше атома.

– О.

– И не пытайся представить, как все это выглядит со стороны. А вот и часссы-ы-ы-ы…

Рот господина Белого закрылся. Удивление сменилось ужасом, затем настала очередь потрясения, и под конец – величайшего блаженства.

Он начал ломаться, словно огромный и сложный пазл, состоявший из мельчайших кусочков, которые начали постепенно осыпаться по краям и исчезать.