– Вы хотите сказать, что один маленький мирок не имеет значения? – спросила Сьюзен.

Когд махнул рукой, и на камне появились два бокала с вином.

– Всё имеет ровно такое же значение, как и всё остальное, – промолвил он.

Сьюзен поморщилась.

– Знаете, именно поэтому мне никогда не нравились философы, – отозвалась она. – По их словам, все легко и просто, но стоит только выйти в реальный мир, как мгновенно сталкиваешься с трудностями. Сами посмотрите вокруг. Готова поспорить, что эти лужайки нужно пропалывать, фонтаны – чистить, а павлины теряют перья и портят клумбы… ну, или они не настоящие павлины.

– Нет, здесь все настоящее, – уверил Когд. – По крайней мере, не менее настоящее, чем все остальное. Но это есть идеальный миг. – Он снова улыбнулся Сьюзен. – И на его фоне столетия меркнут, склоняя головы.

– Я предпочла бы более осязаемую, гм, философию, – парировала Сьюзен и сделала глоток вина. Оно было идеальным.

– Разумеется. Я и не сомневался. Ты цепляешься за логику, как моллюск – за скалу во время шторма. Что ж, попробую сформулировать более конкретные советы… Защищай то, что мало, не бегай с ножницами и помни: всегда есть шанс на неожиданную конфетку. – Когд улыбнулся. – И никогда, никогда не упускай идеальный момент.

Ветер донес брызги от фонтана до их бокалов. Это длилось буквально миг. Когд поднялся.

– Что ж, по-моему, встреча между моей женой и моим же сыном завершилась, – сказал он.

Парк потускнел и пропал. Каменная скамья растаяла как туман, как только Сьюзен поднялась с нее, хотя до этого момента казалась твердой, гм, как камень, которым, по сути, она и была. Бокал исчез из ее руки, оставив только воспоминания о своем присутствии в пальцах и вкус вина во рту.

Лобсанг стоял перед часами. Времени нигде не было видно, но тон звучащей в комнате мелодии изменился.

– Она счастлива, – сообщил Лобсанг. – Она теперь свободна.

Сьюзен огляделась. Вместе с парком исчез и Когд. Не осталось ничего, кроме уходивших в бесконечность стеклянных комнат.

– Ты не захотел поговорить со своим отцом? – спросила Сьюзен.

– Потом. Время еще будет, – промолвил Лобсанг. – Уж я-то об этом позабочусь.

То, как он это сказал, осторожно роняя слова в пространство, заставило ее оглянуться.

– Ты собираешься взять все на себя? – удивилась она. – Стать Временем?

– Да.