Рукопут вскочил на ноги.
– Просто ужас, метельщик! Все собрались в зале Мандалы! Всё еще хуже, чем при Великом Крахе! Куски истории валяются повсюду, и мы потеряли половину маховиков! Мы никогда не сможем собрать все…
– Ладно-ладно, ты выглядишь усталым, – добродушно махнул рукой Лю-Цзе. – Не выспался, да? Знаешь что, я посижу здесь, а ты вздремни, договорились?
– Мы думали, что ты пропал – там, во внешнем мире, а… – пробормотал монах.
– А теперь я вернулся. – Лю-Цзе улыбнулся и похлопал его по плечу. – Та ниша за углом, где ремонтируют маховики поменьше, еще действует? А спрятанные койки на тот случай, если в ночную смену даже двое со всем управятся?
Рукопут с виноватым видом кивнул. Лю-Цзе не должен был знать о койках.
– Тогда ступай, – сказал Лю-Цзе, проводил монаха взглядом и добавил едва слышно: – А когда проснешься, возможно, окажешься самым удачливым идиотом на свете. Ну, чудо-отрок, что дальше?
– Мы все восстановим, – ответил, выходя из темноты, Лобсанг.
– Знаешь, сколько времен ушло на это в прошлый раз?
– Да, – кивнул Лобсанг, окинул взглядом полуразрушенный зал и направился к галерее. – Думаю, сегодня я управлюсь гораздо быстрее.
– Что-то я не слышу уверенности в твоем голосе, – хмыкнула Сьюзен.
– Я… уверен, – повторил Лобсанг, касаясь пальцами катушек на панели.
Лю-Цзе предостерегающе вскинул руку. Разум Лобсанга уже находился на полпути в иной мир, и Сьюзен оставалось только гадать, где этот иной мир и насколько он огромен. Глаза Лобсанга были закрыты.
– Маховики… которые остались целыми, – вдруг промолвил он. – Ты сможешь установить перемычки?
– Я могу показать дамам, как это делается, – вызвался Лю-Цзе.
– А что, нет монахов, которые это умеют? – спросила Едина.
– Понадобится слишком много времени, чтобы наладить всю работу. Я – ученик метельщика. Они будут бегать кругами и задавать ненужные вопросы, – сказал Лобсанг. – А вы нет.
– В этом он абсолютно прав, – подтвердил Лю-Цзе. – Люди сразу примутся вопить: «А какой в этом смысл?!» и «Хотю койку!»… Так у нас ничего не выгорит.
Лобсанг опустил взгляд на катушки, потом посмотрел на Сьюзен.
– Представь себе разрушенный на мелкие фрагменты пазл. Но я… очень хорошо умею соединять в уме края и формы.