– Что? – спросил ошеломленный Лобсанг.
– У! – повторил Лю-Цзе. – Я ведь никогда не говорил, что эта неожиданность отличается особой изобретательностью, правда?
Он снова пошевелил ушами, а потом – бровями.
– Здорово, да? – спросил Лю-Цзе и усмехнулся.
Лобсанг рассмеялся. Лю-Цзе улыбнулся еще шире. Лобсанг, расхохотавшись еще громче, опустился на маты.
Удары, как ему показалось, посыпались из ниоткуда. Кулак врезался ему в живот, затем он получил по шее, его пнули чуть пониже спины, после чего ловкой подсечкой выбили из-под него ноги. Лобсанг приземлился пямо на брюхо, а Лю-Цзе упал сверху, фиксируя его Захватом Рыбы. Выйти из такого положения можно было, только вывернув собственные плечи.
– Дежа-фу! – выдохнули хором невидимые наблюдатели.
– Что? – пробормотал Лобсанг в мат. – Ты же говорил, что никто из монахов не владеет дежа-фу!
– Потому что я никого из них этому не обучил! – рявкнул Лю-Цзе. – Ты обещал не причинять мне никакого вреда? Большое спасибо. Сдавайся!
– Но ты никогда не говорил, что владеешь этим искусством!
Лю-Цзе коленями надавил на тайные точки, превратив руки Лобсанга в бесполезные куски плоти.
– Возможно, я старый, но не сумасшедший! – воскликнул Лю-Цзе. – Неужели ты думаешь, я выдам кому-нибудь подобный секрет?
– Но это ведь нечестно…
Лю-Цзе наклонился так, что его губы оказались всего в дюйме от уха Лобсанга.
– Попав в трудное положение, о честности не говорят. Помни это, отрок. Знаешь, а ведь ты еще можешь победить. Например, превратить меня в прах. Против Времени я бессилен.
– Нет! Я никогда не смогу это сделать!
– Смочь сможешь, но не сделаешь. И мы оба это знаем. Ты сдаешься?
Лобсанг чувствовал, как части его тела пытаются отключиться от происходящего. Плечи горели огнем. «Я могу отделиться от тела, – подумал он. – Это нетрудно. Могу превратить его в прах одной мыслью. И проиграть. Я выйду отсюда, а он останется тут лежать мертвым, и я проиграю».
– Не переживай так, отрок, – спокойным тоном произнес Лю-Цзе. – Ты просто забыл о Девятнадцатом Правиле. Сдаешься?
– О