– Ну? – Гобзиков выглядел не очень, витамины не сразу подействовали.

– Как там Лариса? – спросил седой.

Я чуть не свалился со своего бруса. Чего-чего, а этого я совсем уж не ожидал. Совершенно не ожидал.

Тупость продолжалось. Валерка посмотрел на меня с недоумением.

– Какая еще Лариса? – устало спросил Гобзиков.

Не раскололся. Подарю ему антикварный спиночес.

– Да нет, никакая... – Седой отвернулся. – Иди.

Гобзиков вышел.

– Ну, что вы думаете? – спросил фашист.

– А вы?

– Случай типичный, точно. – Фашист поднял с пола стаканчик. – Будем забирать?

Он сказал это так скучно и обыденно, что я испугался.

– Зачем? – так же скучно ответил седой. – Сами же говорите, случай типичный... Неудачный переход... нервное истощение, смехотун подцепил. Одним словом...

Седой произнес незнакомый мне термин. Мрачный какой-то термин. Из занимательной психопатологии.

– Пару недель витаминчиками поколют, установят личность – и... – Седой сделал жест, с каким обычно в кино злодеи отправляют в расход второстепенных положительных героев. – К папе с мамой его. Собирайтесь, Йодль, опять мимо.

Так и есть, фашист настоящий.

– Ну, не совсем мимо, – Йодль потер руки. – Мальчишка, конечно, врет, ни за какими они жуками не ездили. Я врунишек чувствую. Кстати, второго будем смотреть?

Второй – это я, подумал я.

Седой отрицательно помотал головой. Йодль сказал:

– Мальчишки пытались проникнуть... через границу. Не знаю, с помощью чего, но это и не важно особо. У них не получилось. Это интересно...