Леки расстроился и обрадовался одновременно. Конечно, когда он познакомился со стариком Бараймом, Лиссом, Имой, Триго, Инхио, мысль о том, что Дэйи бросит его, не казалась уже столь тревожной. Но он привык к нему. Он очень привык к сухому и холодному Дэйи. У него никогда не было настоящих друзей, так, приятели вроде Майти или Байга, навсегда пропавшего в Айсинском лесу. Про себя он до сих пор надеялся, что Дэйи все-таки его не бросит. А теперь… Встретятся ли они когда-нибудь еще?

Зато сердцу не придется грустить из-за разлуки с Имой. Не то чтобы он на край света за ней готов был бежать, но довольно далеко мог бы заехать. Что правда, то правда. Она так потеплела в последние дни, особенно после случая на болотах. На самом деле Леки уж и не знал, есть у него надежда или нет. Она лишь улыбалась теплее да дарила вниманием больше. И все… Словом, если б самому выбирать пришлось, Леки пополам бы разорвался, не иначе. Судьба решила за него.

– Хорошо, – согласился он, – я поеду в Игалор.

– Это и так решено, – сказал неумолимый Дэйи. – Утро скоро. Лисс, наверное, уже ищет, где ты опять заснул.

Он повернулся и зашагал обратно к поляне. Леки поплелся за ним, еле волоча ноги.

– Ты когда-нибудь устаешь? – спросил он Дэйи в спину.

– Да. – Тот даже не остановился.

– И ты тоже? – Леки на ходу обернулся ко второму стражу.

– Конечно, – ответил тот. – Мы живые ниори, не из металла и не из камня.

Леки споткнулся. «Камень», отдалось внутри, «камень, камень», стонал незнакомый голос. Сразу стало трудно дышать. Он резко остановился, пошатнулся и осел, хватаясь за грудь.

– Что с ним? – Оба стража кинулись к нему.

– Камень, ка-амень, – выдавливал Леки, не чувствуя ничего, кроме боли в груди, не слыша ничего. – Камень…

– Беги за Лиссом, – распорядился Иллири.

Инхио растворился за деревьями.

– Что-то важное, – бормотал про себя страж, прижимая ладони к груди Леки, пытаясь хоть немного унять необъяснимую боль, терзавшую парня. – Камень. Что это может значить?

Когда прибежал Лисс, Леки уже начал приходить в себя, но все еще натужно дышал. Ниэдэри снова напоил его вчерашним снадобьем из маленькой фляжки. Знакомое тепло унесло прочь боль и удушье, Леки блаженно вытянулся и затих.

– Больше нельзя ему давать сонное, – сказал Лисс. – Он и так эмиквийэ, сновидец. Так он скоро перестанет отличать свои сны от яви. И тогда вернуть его обратно… будет очень непросто. Очень, Иллири.

– Вчерашний сон его мучает, хоть он и не помнит ничего. Или говорит, что не помнит, – задумчиво сказал Иллири. – Надо всех предупредить: при Леки о камнях не упоминать. Кажется мне, что он свалился от твоих последних слов, – посмотрел он на Инхио. – Вчера он кричал то же самое.