– А силу свою они откуда берут?
– Из того, что вокруг, из нашего мира. Чем лучше маг умеет делать это, тем он сильнее. Когда юный маг в обучении переходит черту, сила начинает сама наполнять его, течет не переставая, то сильнее, то слабее. Большего не спрашивай.
– И что, она никогда не кончается?
– Кончается, еще как, – Дэйи отвечал так терпеливо, словно решил объяснить все, о чем раньше умалчивал. – На изменения связей приходится тратить много сил, и тогда они уходят быстрее, чем приходят. Маг, потративший все силы, нуждается во времени, чтобы восстановить их.
– Здорово! – Не удержался Леки. – Это что же, как будто работал, устал, отдохнул, а с утра снова в поле?
– Нет, – отрезал страж. – Не так. Маги тратят больше, чем могут вернуть. Словно каждый раз еле заметная частица уходит навсегда. Малость, пылинка, но из них складывается вечность. Маги живут меньше. И умирают раньше. Это их плата за могущество.
Леки счел, что момент хороший.
– Я вот хотел спросить тебя, да несподручно было… Инхио, вот, как-то уронил… что, когда он обучался еще, ты уже…
– Я живу более двойного цикла, – перебил Дэйи, – и еще половины. Точнее не скажу, мы не ведем счет своим годам, потому что только Великая Мать знает, сколько нам отмерено.
– Двойного цикла? Двойной цикл – это же двенадцать по двенадцать?
– То же, что и всегда.
Леки восхищенно вздохнул.
– А на вид я б больше четырех ну никак не дал!
– Поздно уже, – уклонился Дэйи в сторону. – Если твое любопытство удовлетворено, вернемся…
– Нет, погоди, – снова произнес Леки. – Я так и не понял ничего. Так он дар потерял или нет?
– Потерял. Но по прошествии семи лет обрел опять. И снова стал магом.
– Вот ужас…
– Помолчи, – с оттенком непривычного раздражения