– Конечно, меняются, – проворчал в ответ. – Как тут на месте устоять! Вон я, недавно только из Кобы сбежал, а уже другой, да и мир вокруг другой. В Большом мире да в дороге, каждый день за год. И дар этот! Все больше и больше становится! Я ведь чувствую, что совсем уже не тот парень, что с тобой в дорогу пустился.

– Ты стал другим не потому, что обрел, – необычайно мягко сказал Дэйи, совсем непривычно для него, – а потому что потерял.

– Что это потерял? – растерялся Леки.

– Что-то хорошее, – ответил Дэйи. Вздохнул или показалось? – Иди, рассвет скоро, и помни: я никому и никогда не уронил ни единого слова о Бритте. После его спасения я ни разу не возвращался в Идэлиниори, потому что обман у нас не в ходу. Его чувствуют и слышат. Я не могу вернуться, пока скрываю тайну его спасения. Эта тайна – не заклятье Идэлиниори, и никакие обещанья не удержат тебя от того, чтобы сболтнуть кому-нибудь слово-другое. Я доверился тебе, потому что опасался за твою жизнь и рассудок. У меня не было права молчать. Тебе решать. Я уже сделал две ошибки, и если ты скажешь хоть слово, это будет третья, самая большая. Я не знаю, каковы будут последствия. И… держись от него подальше, еще раз повторю, не пожалею слов.

– Я буду молчать, – сказал Леки торжественно. – Даю тебе слово. Я тебя не подведу. Только… ты все время поминаешь законы Великой Матери, но… разве… – Он смешался. – Ну, я-то их не знаю, но сдается мне, что не очень-то по ее законам такую тайну скрывать, особенно если опасность из Кромая движется. Ведь для всех ниори плохо выйти может… Ведь ты страж, ты же их перво-наперво хранить должен, а не мага этого… Разве не против…

– Против, – твердо сказал страж. – Потому и не возвращаюсь. Мне пора на стражу, Инхио сменить. А тебе спать. Переход будет нетяжелый, дойдем, наверное, только до кромки леса, а там Тинхэ ждать придется.

Леки уныло поплелся на подгибающихся ногах обратно к приветливому костерку, укрылся, устроился, но заснуть никак не мог, ворочался, вскидывался то и дело. Маг не шел у него из головы. Не шел, и все. В муках он пытался плотно сжать веки, считать, вспоминать незначительные случаи из своей прошлой жизни, но сон не шел.

Очнулся он от того, что кто-то крепко сжимал его кисти в своих. Кажется, он дергался… и что-то орал. Неужто в сон провалился? Или в виденье? Нет, если бы в виденье, то помнил бы. Это сон неспокойный. Триго держал его, а Има наклонилась над ним, поглаживая несколькими пальчиками лоб и волосы. Он даже не чувствовал ее прикосновений.

– А что я кричал? – простонал он и не узнал свой голос.