Лишь Истарма позволял себе беспрестанно жечь огонь в своих покоях. Поговаривали, что тиган поражен невиданной хворью и лишь огонь помогает ему жить. Еще говорили, что огонь – подспорье в его непростых колдовских делах против людей нехороших и злых, для поддержания порядка и спокойствия во всем Кромае. Маг же знал, как никто другой: Главный тиган все время мерз. И чем дальше, тем более усиливался холод в теле, превращаясь в постоянный озноб. Летом он нежился в блаженном тепле у очага, зимою же молча страдал, ничем не выказывая перед другими своей немощи. По его приказу из земель йущунэ привозили редкостные плаши и покрывала из тамошней шерсти, но даже они не могли защитить его от сильного озноба, скручивающего кости. Тело еще сопротивлялось неизвестному существу, растворявшему суть Истармы, оставлявшему лишь оболочку.

Маг снова ласково провел ладонью над пламенем очага и ощутил его любовь и нежность. Он улыбнулся в ответ, вложив в улыбку свой ответный дар. Лицо внезапно искривилась в горькую ухмылку. Каморка хорошо защищена от непрошеных глаз. Но теперь, когда развязка так близко, не стоило рисковать даже малейшей мелочью, и настоящее лицо, что так поразило Леки на площади в Эгросе и в маленьком домике у Балоки, так и не проступило сквозь маску. Точно она приросла в последний раз и смыть ее невозможно.

– Я не вижу вас, – задумчиво прошептал он языкам пламени одними губами, не желая рисковать и в этом. – Мне этого не дано. Зато я вижу мельчайшее. Вашу суть. Нет ничего ярче и чище огня. Я тоже хотел бы стать… огнем. Потом.

Языки пламени рванулись вверх в ответ, почти достав лицо мага, но не опалив ни единого волоса. Он снова улыбнулся и, отогрев немного сердце у костра, отошел. Уселся на утлую лежанку. Здесь не королевские покои и не придворные, а сырые полуподвальные комнаты прислуги. Задумался.

Нет, его поход в Айсин придется отложить. Это не нужно никому, и ему – меньше всего. Истарма сам подталкивает его, испытывая на прочность. Медлить больше нельзя. Нельзя медлить… Силы уже достаточно, только решимости не хватает. Но Королевский Дворец – неподходящее место для них обоих в последний час, для него и для твари. По первому сигналу Истармы сбежится все войско Кромая. Даже если он ничего не успеет, шума не избежать, и все войско Кромая соберется и без приказа Истармы. А с войском сражаться он не сможет, ему ли не знать. Да и силы на Истарму приберечь надо.

Невольно он закрыл лицо руками, лишь на мгновенье вспомнив последнюю схватку в башне. Вереница лиц ворвалась в его мысли нежданно-непрошенно, и он не смог сразу выкинуть их вон. Прошло много лет, и он давно вспомнил все. Он помнил эту битву слишком хорошо, хоть и не хотел вспоминать. Помнил и то, что не силы магической ему не хватило для того, чтобы выбраться, а жизни, своей собственной жизни. Бритт вздохнул. Теперь он понимал стражей, как никто другой.