Огонь беспорядочно засновал в очаге, всем своим видом выражая несогласие с магом, что и вправду, как безумный, забегал по каморке. Шесть шагов туда, шесть обратно. Лицо затуманилось, черты потеряли остроту, но тут же собрались в четкие линии. Он успокаивался, медленно, но верно.

– Это невозможно, – снова сказал он убежденно, не обращая внимания на бунтующий огонь, и тут же прибавил непоследовательно: – Но я буду ждать его. – И объяснил своему пламени: – Если он пообещал на самом деле, то придет. Если нет… все равно это знак, настало время действовать. Надо лишь дождаться похода. Мне он тоже на руку, – с неожиданной жесткостью отрезал он.

Успокоившись, сел на лежанку. Огонь зазмеился вверх в беспорядке.

– Что такое? – настороженно спросил маг. Огонь не раз предупреждал его об опасности, даже спасал.

Некоторое время он прислушивался к треску пламени, всматривался в него до боли в глазах. Наконец произнес:

– Значит, тиган меня больше не жалует. Тем хуже. Тем меньше времени остается. Уследить за мной не так-то просто, – ухмыльнулся он, – но повода упрекнуть себя в неповиновении я не дам. Слишком многое решается для всех. Благодарю тебя! – Он вновь подошел к очагу, погладил огонь, и языки блаженно закрутились в кольца, коснувшись рук мага. – И братьям своим передайте мою благодарность, безмерную, как этот мир. Вы все – мои братья.

Пламя радостно метнулось в дымоход, спеша передать это тем невеселым языкам огня, что прыгали в большом очаге гораздо выше, в богатых покоях, вяло пытаясь согреть Главного тигана и слушая его неуемное ворчанье, что он всегда выбрасывал в очаг, лишь только оставался один после долгого дня или ночи. Огненные луини в покоях Истармы шарахались от своего хозяина, страшась того неизвестного, неправильного, что он носил внутри. Они рвались изо всех сил, всем естеством стремились к братьям, в каморку в западном крыле, у самой башни.

Сегодня вечером, как и каждый день, Главный тиган поднялся в западную башню, старейшую во дворце и потому почти заброшенную. На самом верху находилась комнатка со множеством небольших окошек. Знаменитый птичник, предмет тайной гордости Истармы, то, благодаря чему его колдовская слава росла все больше. В свое время он снисходительно поглядывал на тех, кто пытался подхватить его новшество, не опасаясь, что хоть кому-нибудь повезет.

Секрет его успеха был надежно спрятан в потайной комнатке его личных покоев, вход в которую не ведом никому. Почти истлевший свиток с полустершимися письменами «О приручении птиц и зверей» был переписан им собственноручно, многие неразборчивые места дополнены позже им же после многочисленных проб и ошибок. Но результат превзошел все ожидания. Того книжника, что добровольно отдал свое сокровище, надеясь на пощаду, уже давно нет на свете, а птичья почта существует по сей день, и создатель ее – Великий Истарма.