Ваймс натянул штаны, застегнул ремень и, прихрамывая, вышел на улицу, где как раз кипели дебаты.

Участвовали Рози Лада, Сандра, Редж Башмак и еще с полдюжины горожан, рассевшихся вокруг стола, который кто-то поставил прямо посреди улицы. Когда Ваймс перешагнул порог участка и вдохнул свежий вечерний воздух, чей-то жалобный голос как раз произнес:

– «Любовь по разумным расценкам»? Почему нельзя написать просто «Любовь»?

– Потому что если первые три пункта будут распределяться даром, того же самого потребуют и от четвертого! – ответила Рози. – Записывай так, как сказала, если хочешь, чтобы я и остальные девушки к вам присоединились.

– Ну хорошо, – согласился Редж, сделав пометку на клочке бумаги. – Против Свободы, Равенства, Братства никто ничего не имеет?

– Добавь Нормальную Канализацию. – Это был голос госпожи Резерфорд. – И чтоб крыс протравили.

– Мне кажется, мы должны думать о более возвышенных материях, товарищ госпожа Резерфорд, – сказал Редж.

– Я тебе не товарищ, господин Башмак, и господин Резерфорд – тоже, – отрезала госпожа Резерфорд. – Мы с кем попало не приятельствуем. Верно, Сидни?

– У меня есть вопрос, – сказал кто-то из толпы. – Меня зовут Гарри Робки. У меня сапожная мастерская на улице Новых Сапожников…

Редж воспользовался удобной возможностью, чтобы свернуть дискуссию с госпожой Резерфорд. Молодой революции очень вредно встречаться с такими людьми, как госпожа Резерфорд.

– Да, товарищ Робки?

– И никакая мы не бомжуазия, – гнула свое госпожа Резерфорд.

– Э… буржуазия, – поправил ее Редж. – Наш манифест относится к буржуазии. Говорю по слогам. Бур… э… жуа… э… зия.

– Буржуазия, буржуазия, – повертела на языке новое слово госпожа Резерфорд. – Звучит неплохо. А чем она занимается?

– Здесь, в статье семь на этой вашей бумажке… – попытался снова привлечь к себе внимание господин Робки.

– То есть в Народной Декларации Победоносного Двадцать Четвертого Мая, – подсказал Редж.

– Да-да, верно… Так вот, здесь говорится, что мы завладеем средствами производства, типа того… Я хотел бы знать, а как будет с моей сапожной мастерской? Ну, то есть она же и так моя, верно? Да и не влезут туда все. Там места только мне, моему сынку Гарбуту и, ну, может, еще клиенту…

Ваймс улыбнулся в темноте. Редж еще не понял, какую кашу заварил.

– Да, однако после революции все имущество будет принадлежать народу… То есть не только тебе, но и всем остальным тоже, понимаешь?

Товарищ Робки выглядел озадаченным.