– Младший констебль?

– Да, сержант?

– Помнишь, ты хотел треснуть дубиной по башке того подонка-палача, а я остановил тебя?

– Да, сержант?

– Теперь понимаешь почему? Ломаешься ты, ломается все.

– Да, сержант, но я видел, как вы бьете людей по головам, и ничего.

– Интересное замечание, младший констебль. Логичное, к месту и произнесенное громко и четко, не без хамовитости, но в рамках субординации. Однако существует огромная разница.

– Какая, сержант?

– Сам поймешь, – огрызнулся Ваймс.

Но про себя добавил: «А такая, что Я – Это Совсем Другое Дело. Согласен, не слишком хороший ответ, потому что примерно так же рассуждают люди типа Карцера, однако точнее не скажешь. А еще я бью людей по головам, чтобы не пришлось их накалывать на меч или чтобы они не накололи на меч меня. Это тоже очень важно».

Они подошли к большому костру посреди улицы. На нем весело булькал огромный котел, и люди с мисками в руках уже выстраивались в очередь.

– Пахнет неплохо, – сказал Ваймс кому-то ворочавшему в котле поварешкой. – А, это ты, господин Достабль…

– Блюдо называется «Похлебка Победы», – возвестил Достабль. – Два пенса за миску, и это я себя без ножа режу!

– Хорошо сказано, – заметил Ваймс, глядя на странные (и что еще хуже, иногда навязчиво знакомые) куски, медленно переворачивающиеся в кипящем вареве. – А что ты туда положил?

– Это похлебка, – объяснил Достабль. – Такая наваристая, что от нее вмиг волосы на груди вырастут.

– Да, вижу, некоторые куски мяса уже покрылись щетиной, – признал Ваймс.

– Во-во! Похлебка работает!

– Выглядит… аппетитно, – слабым голосом произнес Сэм.

– Господин Достабль, тебе придется извинить младшего констебля, – сказал Ваймс. – Бедняге еще не доводилось есть похлебку, которая в ответ подмигивает.

Он взял миску, сел у стены и посмотрел на баррикаду. Люди неплохо потрудились. Честно говоря, лучшего и желать было нельзя. Баррикада, перегородившая улицу Героев, была четырнадцать футов высотой, и наверху по ней даже проложили грубые мостки. Выглядело весьма солидно.