– А о чем говорят за баррикадами, мой юный друг?
– Гм… ну, о свободе, равенстве и братстве, всяком таком, – ответил Шнобби.
– Ага! Мятежные разговоры! – воскликнул Карцер и выпрямился.
– Правда? – нахмурился майор.
– Уж поверь мне, майор, – сказал Карцер, – если люди собираются вместе, чтобы поговорить о свободе, равенстве и братстве, ничем хорошим это не кончится. – Он опустил взгляд на Шнобби. – Так, интересно, что у меня есть в кармане для хорошего мальчика? Ага… Чье-то ухо. Еще тепленькое. Получай, приятель.
– Ух ты! Спасибо, господин!
– А теперь беги и больше не попадайся мне на глаза. Не то выпотрошу.
Шнобби моментально сделал ноги. Карцер бросил взгляд на разложенную на столе карту.
– О, планируете тайную вылазку? Как это
– Ну, они…
– Вы теряете своих солдат! Мятежники уже захватили четверть города! А вы собрались подкрадываться к ним с тыла? По мосту и улице Вязов, как я вижу! Тихонечко-тихонечко… Как настоящие трусы! – Карцер хлопнул ладонью по столу так, что майор подпрыгнул.
– Неправда! Я никого не боюсь! – соврал Маунтджой-Дубс.
– Сейчас город – это ты! – рявкнул Карцер. В углах его рта запузырилась белая пена. – Это они подкрадываются и таятся, но тебе это не пристало! Ты идешь в лобовую атаку, отправляешь всех в преисподнюю, вот что ты делаешь! Они воруют у тебя улицы – ты их отвоевываешь назад! Они ставят себя вне закона – ты возвращаешь им закон!
Карцер отошел на шаг, и его маниакальная ярость унялась так же быстро, как и вскипела.
– Таков мой совет, – сказал он. – Конечно, ты свое дело знаешь лучше. Но лично я беру своих парней, тех, кто остался в живых, и иду сражаться. Уверен, его светлость по достоинству оценит твои усилия. Ведь ты делал все, что в твоих силах.
Он с гордым видом вышел из палатки, и горстка особистов последовала за ним.
– Э… Клайв, ты в порядке? – спросил капитан, заметив, что у майора закатились глаза.
– Какой