Он прислонился к стене и закрыл глаза.

Рядом раздалось осторожное чавканье – молодой Сэм все-таки решил попробовать похлебку.

– Сержант, нам придется драться?

– Да, – не открывая глаза, ответил Ваймс.

– По-настоящему?

– Да.

– А как же переговоры? Сначала ведь всегда садятся за круглый стол, ведут всякие разговоры.

– Их не будет, – ответил Ваймс, устраиваясь поудобнее. – Может быть, потом разговоры и будут, но не сейчас.

– Но ведь должно быть наоборот!

– Да, парень, но так устроена жизнь.

Ответа не последовало. И Ваймс, убаюканный ровным шумом улицы, провалился в сон.

Майор Маунтджой-Дубс знал, что будет, если он пошлет донесение во дворец. Его светлость нисколько не обрадуется вопросу: «Что мне делать дальше, сэр?» Майору не полагалось обращаться к начальству с такими вопросами, ведь ему были даны ясные и четкие указания. Разрушить баррикады и разбить силы мятежников. Вырвать сорняк предательства твердой рукой и все такое прочее. В детстве он как-то попытался вырвать один подлый сорняк твердой рукой, и эта рука еще долго была размером с поросенка.

И за баррикадами прятались дезертиры. Дезертиры! Как такое могло случиться?

Баррикада была большой, ее защищали вооруженные люди, за ней прятались дезертиры, и у него был приказ. Все как по полочкам.

Но бунтари не бунтовали… Майор еще раз заслал туда рядового Габитасса, и тот доложил, что там все тихо и спокойно. За баррикадами продолжалась мирная городская жизнь, чего нельзя было сказать об остальной части города, где царил хаос. Вот если бы мятежники принялись стрелять в Габитасса или швырять в него камни, все было бы гораздо проще. Но они вели себя… прилично. Враги государства не имеют права вести себя прилично!

Один из врагов государства сейчас стоял перед майором. Габитасс вернулся не с пустыми руками.

– Пытался за мной следить, – доложил он и повернулся к пленнику. – Ты ведь был за баррикадами, верно, паренек?