Варя была связана, но жива, хотя и без сознания. Подбитый глаз налился кровавым синяком, отчего угрызения совести у Вадима несколько притупились. Вынеся показавшуюся легкой как перышко девушку из полуподвальчика, он осторожно положил ее на продавленный диван на веранде – здесь, наверное, сидели, коротая время, ее охранники.

Найдя аптечку, вытащил нашатырь, но внезапно решил повременить.

Вернувшись в коридор, спутал ноги валяющемуся в отключке парню. На всякий случай проверил – надежен ли ремень, для страховки еще раз связал бандита обрывком бечевки и сунул ему пузырек под нос.

Когда тот открыл глаза, Вадим тут же приставил к его лбу обрез.

– Ну что, братан, – как можно веселее улыбнувшись, бросил майор. – Ты попал! Самопал у тебя, конечно, паршивый, но башку твою отстрелить вполне хватит.

– Козел позорный! – было ему ответом.

– Неостроумно, – покачал головой Савельев. – Сейчас уже так не говорят правильные пацаны. Отстали вы тут от жизни. – И, не меняя тона, спросил: – Как мне найти вашего Хозяина?

– Я тебя…

Что именно хотел сказать пленник, осталось неизвестным – следователь сунул в его открытый рот ствол и пропихнул подальше.

Бандит засипел, задыхаясь и пытаясь укусить сталь обреза.

Подождав с полминуты, Вадим вынул оружие из пасти парня.

– Так как мне найти Хозяина вашего? Есть у меня что ему сказать.

– Вот и скажешь сам, когда Его Экселенция тебя сам найдет! – оскалил зубы допрашиваемый. – Перед тем как я тебе горло перережу!..

И попытался плюнуть в лицо Вадиму, но захлебнулся слюной.

– Как ты его назвал?!

Майор искренне удивился. Столь замысловатый титул для уст бывшего (?) уголовника, который и слово-то такое выговаривать не должен, – слишком сложное.

– Его Экселенция, ментенок! Тебе не понять, но ты его увидишь! А потом сдохнешь – вместе с бабой своей!

– Понимаешь, браток. – Савельев решил пока оставить загадки заумных названий. – Ты мне ничего плохого не сделал, поэтому выбирай – или ты мне скажешь, как до этой «твоей эссенции» добраться, или я сейчас вызову команду спецов, которые даже и мертвого разговорят… Только потом, сам понимаешь, тебя придется… – Он провел ладонью по горлу. – А главное – если ты даже ничего не скажешь, скажет твой друг Хромой.

– Вот с Хромым и говори, а я ничего не скажу. Потому как ничего не знаю. Кто я такой, чтобы знать? Он, Его Экселенция то есть, – вестник сил небесных на Земле, а я кто такой?! И Хромой тоже не знает – рылом не вышел!