Я задумался ненадолго, потом усмехнулся и покачал головой:

– Золото тебе не нужно, ты хочешь только мою дочь… Нет, дочь я отдать не могу. Как же я без моей кровиночки, – и я захохотал, думая, что удачно пошутил.

«Если ему нужна еще не рожденная дочь, то сделка более чем выгодная – кто знает, что произойдет с Кевларом к тому времени, когда у меня родится дочь? Может, он уже бесславно сгинет, а может, я буду к тому времени могущественным монархом, прикажу высечь нахального колдуна и отправить на рудники? Да и родится ли у меня когда-нибудь дочь? Возможно, у меня никогда и не будет дочери».

Так я размышлял, все больше склоняясь к мысли, что дочь, пожалуй, чернокнижнику можно было бы пообещать. В то время молодой колдун внезапно взвился в воздух, развел ладони на ширину плеч и принялся вращаться. Его тело бешено раскручивалось, оно ходило ходуном, руки мелькали едва заметными мельничными лопастями. Вскоре послышался свист.

«Выходит, несмотря на возможности ясновидения, шутку он мою не оценил», – пронеслось у меня в голове.

– Ого, – сказал Ламас, – здорово у него этот фокус выходит…

Свист все усиливался, и вскоре мне пришлось зажать уши. Завороженный диковинным зрелищем и несколько оглохший, я только тут услышал, что Ламас уже не первый раз кричит:

– На землю, быстро на землю!

Русоволосый колдун вдруг стал превращаться в блестящий ледяной шар, от него исходил все больший холод, а потом произошло нечто необычное и меня сбило с ног. В последнее мгновение я успел рассмотреть, как шар разбивается на тысячи ледяных осколков и все они устремляются к нам. Потом что-то глухо стукнуло и Кевлар Чернокнижник завизжал.

Я приподнял голову и увидел, что предприимчивый колдун лежит на земле в неестественной позе, рот его перекошен и перепачкан слюной, а руки выгнуты и торчат вверх, словно две сухие рогатины, воткнутые в сырую землю, чтобы по ним забирался вьюнок. Ламас держал ступню на горле поверженного противника, его густые брови и борода топорщились, а глаза пылали яростью.

– Вы едва не лишились жизни, милорд, – прошипел Ламас, – если бы я не сшиб вас обоих с ног, и вы и Кар уже были бы мертвы. Где ваше благоразумие? Это же чернокнижник. Он шуток не понимает. Тем более что его сканирующий сигнал мне удалось заглушить.

Варнан поднялся на ноги и принялся трясти ушибленной головой.

– Ты что, хочешь сказать, что это ты нас так приложил?

– И этим спас вам жизнь, – свирепо проговорил Ламас, – поглядите-ка на это ледяное чудище, вздумал кидаться водяными знаками… Да я изучал защиту от них еще в младенчестве… Меня этим не возьмешь. Пусть теперь скрюченный поваляется. Будет знать.