Колдун прикрыл рот ладошкой.

– Ой-ой-ой, – сказал он, – не надо бы об этом даже думать. Захватить Центральное королевство! Да зачем оно нам нужно? У них – сила.

– У них сила, и у нас – сила, – строго сказал я, – без Центрального королевства не будет единой Белирии.

– Лучше я помолчу, – проговорил Ламас, разглядывая поле боя. – Решайте, что считаете нужным. Но если Вилл выберется из Нижних Пределов…

– Он никогда не выберется оттуда! – перебил я его. – Поверь тому, кто там побывал. Для того чтобы выбраться из Нижних Пределов во Внешний мир, нужно обладать поистине титанической силой духа. Вряд ли осуществить такое под силу кому-нибудь, кроме меня.

– И-эх, – закричал Кугель Кремоншир, – ну почему я поставил там дополнительную шестерню, ведь если туда влепить шестерню, вся конструкция…

– Пожалуйста, не надо так орать! – попросил Ламас, ковыряя в ухе. – Совсем меня оглушил.

– Сева Стиан подарил нам способность размышлять про себя, – поддержал я колдуна. – Почему бы тебе ею не воспользоваться?

– О да! – закричал Кугель Кремоншир еще громче, чем прежде. – Дополнительная ше…

И вдруг смолк, уставился в пространство остекленевшим взглядом.

– Дополнительная шестерня, дополнительная шестерня! – передразнил его колдун. – Отдохни лучше! Сил наберись! А то что-то ты перевозбудился.

– Ламас, – прорычал я, – немедленно сделай изобретателя нормальным! Сколько раз тебе говорить, – государство в нем нуждается!..

– Ну, нормальным его уже никто не сделает, но крикливый настрой, так и быть, верну!

Ламас шевельнул пальцами, и Кугель Кремоншир разразился яростным воплем:

– …стерня! Как же я мог раньше упустить такое из виду!

Мы с колдуном переглянулись. Кремоншир еще долго бегал и размахивал руками, не обращая никакого внимания на ход сражения. В пылу изобретательства его интересовали только собственные механизмы, а окружающая жизнь переставала интересовать.

Все творческие люди малость с прибабахом. Но это вовсе не означает, что, если они не похожи на других, мы должны лишать их свободы волеизъявления.

Вскоре город пал. За городскими стенами добивали упрямцев, не пожелавших сложить оружие (всегда находится несколько гордецов и героев, не желающих умирать от старости), но большинство воинов Вилла уже сдались на милость победителя.

Ворота открылись перед новым королем Вейгарда.