Я не был уверен, приносят ли тут вообще присягу, а насчет последней капли и вообще приврал.

– Молодец! – Застенкер стукнул меня по плечу. – Это была проверка! В мои обязанности входит проверка воинов на благонадежность. Ты ее прошел! Я сообщу Великому о твоей преданности, он ее оценит!

Застенкер еще раз стукнул меня по плечу, еще раз понюхал и проследовал в штаб-квартиру.

Я подождал некоторое время, затем проник в прихожую и приложился шлемом к двери.

Через стекло мне была отлично видна вся комната. Пендрагон и его собеседник сидели у камина, на огне грелись два больших медных чайника. Деспот ел орехи, а Застенкер сушил носки. Сидели молча. Довольно долго. Потом оба встали, сняли с крюков чайники и налили кипяток в глубокие тазики. Опустили в тазики ноги.

– Хорошо, – поморщился Пендрагон. – Знаешь, Застенкер, это лучшие минуты за день. Когда я опускаю ноги в горячую воду, мне хочется жить.

Застенкер не ответил, но рожа у него тоже была вполне довольная.

– Друг мой Застенкер, – промурлыкал деспот, – всегда хотел тебя спросить: у тебя это настоящая фамилия или прозвище?

Застенкер устало вздохнул.

– Я же у тебя не спрашиваю, Пендрагон, это настоящее имя или нет?

– А я могу сказать – ненастоящее.

– Я так и думал. Слушай, Пень, ты мне не скажешь, почему каждый встречный идиот глумится над моей фамилией?

– Скажу, – не обиделся Пендрагон. – Потому что у тебя фамилия смешная. И очень соответствует твоей природе.

– Это древняя шведская фамилия, – принялся объяснять Застенкер. – И первоначально она звучала как Зеестенкман. Человек, сопротивляющийся озеру. А в России ее переделали на Застенкина. А потом, в начале двадцатого века, мой прапрадед сменил ее уже на Застенкера. Жить в двадцатом веке с фамилией Застенкин – как-то стремно.

– Ну, ну, – довольно зевал Пендрагон. – Рассказывай…

– Не веришь – твое дело, мне плевать.

Они посидели, булькая ногами в тазах. Потом Пендрагон спросил:

– Ну а вообще, что?

– Ничего. Ничего не слышно. Толком.

– А ты хорошо глядел, хорошо искал?