– Это хорошо, что много. Гномы доверчивы, трудолюбивы. Особенно если с детства воспитывать. Народ надо воспитывать, Застенкер, народ любит уважение. Он любит, чтобы вождь был простой такой, такой же, как они сами. А тебе бы все по морде да по морде!

– По морде надежнее. – Застенкер тоже добавил себе кипяточку. – Так что вот. Кроме сказок и легенд, ничего. А вообще в народе…

Застенкер выдержал паузу.

– В народе муссируются слухи, что Персиваль жив.

Пендрагон занервничал.

– Что будто бы тогда, на болотах, он спасся…

– Фигня! – Пендрагон даже вскочил в своем тазу. – Абсолютная фигня! Не мог он тогда спастись! Тогда никто не спасся, только я и Зимин! Ты же видел этих красных зверей! Один такой быка может убить! А там, на болотах, их тысячи были! Мне до сих пор кошмары снятся!

Пендрагон сел, вытер лоб.

– Не мог он спастись… – сказал Пендрагон уже с сомнением.

– Ты сам видел, как он погиб? – вкрадчиво спросил Застенкер.

– Да… Нет. Не мог он уцелеть!

– Чего же ты тогда волнуешься? – прищурился Застенкер.

– Чего-чего, ничего! – деспот схватил чайник, нечаянно плеснул себе на ногу, зашипел.

Застенкер злорадно хихикнул. Пендрагон принялся дуть на ногу и дул, наверное, с минуту. Потом сказал:

– Во-первых, тогда я многого не знал. Ну, в смысле, о Персивале. И вообще, о том, как тут все устроено… А во-вторых, этот урод Зимин мне тысячу раз рассказывал, как Перца убили. Он-то это видел. Сам, собственными глазами…

– Его можно допросить? – деловито спросил Застенкер.

– Нельзя. Он еще тогда смотался.

– Ты в этом уверен?

– Увереннее не бывает. Он тогда в Лариску втрескался… Кстати, о ней ничего не слышно?

– Ничего, – помотал головой Застенкер.