Доминикус между тем продолжал с мрявом трепать свою жертву, не разжимая, так сказать, смертельных объятий. Ляжка метался по окрестностям, дико стараясь разобраться с врагом. Получалось не очень, в бою Доминикус был свиреп, мне ли не знать. И я даже немного сочувствовал Ляжке, мне было его жалко. Честное слово.

После нескольких минут воплей, катаний и стенаний Ляжка не выдержал и крикнул:

– Застрели его! Застрели его из бластера!

– Не могу, – ответил я. – Я в Гринписе состою.

Ничего, подумал я. Пусть помучается немного.

Однако очень быстро Ляжка нашел способ одержания победы. Он принялся разбегаться и стукаться головой о глинобитную стену, каждый раз уязвляя своего противника собственным темечком. Доминикус мяукал.

– Так не честно! – сказал Коровин. – Не по-спортивному! Такой лоб справился с таким маленьким!

Ляжка ответил нечленораздельно. Разбежался посильнее, намереваясь разом покончить с врагом. Но Доминикус подтвердил славу супербойца. Перед самым сокрушительным ударом он ловко сместился в сторону, и Ляжка сокрушил стену собственной головой.

Удар был хорош. Даже выдержавший напор лошадиного копыта череп Ляжки спасовал.

– Происхождение видов, – глубокомысленно сказал Коровин. – Естественный отбор, так сказать, в чистом виде. Триумф сильнейших особей, отбраковка слабых и генетически бесперспективных. Эволюция… Доминикус, душа моя, иди к папочке, я обработаю твои раны…

Доминикус вытер о деспота лапы, прошагал по нему от плеча до правой ступни и длинным прыжком запрыгнул на коровинское плечо.

Ляжка собрался и сел. Я не выдержал и засмеялся.

Экс-деспот Пендрагон, только что павший в борьбе с эльфийским котом Доминикусом, выглядел подобающим образом. Павше. Лицо вдрызг разодрано когтями, по царапинам бисерится кровь, вокруг поналипла шерсть клоками. Не пендрагонья шерсть, кошачья. Из-за уха свисает хвост игуаны копченый. Почему-то.

Кипчак собрал с Ляжки хвост, домовито спрятал в сумку.

– Смешно… – грустно сказал Ляжка. – Как смешно… Каждый норовит плюнуть в поверженного льва…

– Вставай, поверженный лев, – сказал я. – Надо идти. А то твой друг-поэт наведет на наш след.

– Он мне не друг, – ответил Ляжка. – У меня нет друзей, я одинок, как… как я не знаю кто.

– Говоря стихами, которые ты так любишь, ты одинок, как колонок. Ты одинок, как воронок. Ты одинок, как… Как акваланг.

Так сказал Коровин.

– Может, я и неудачный правитель, – раздраженно сказал генетически бесперспективный Ляжка. – Может, я и такой лопух, как вы все тут хотите показать, но я тоже кое-что знаю!