Ответов у Ричарда не было. Он, и правда, боялся даже попытаться ответить хоть на один из ее вопросов. После того, что она наговорила, что бы он ни сказал, все будет выглядеть пустым и эгоистичным. Он был уверен, что может полностью доверять своим суждениям, но также он понимал, что всем остальным любой его довод будет казаться несостоятельным. Поэтому, решил он, лучше всего сохранять спокойствие.

Более того, где-то в глубине сознания скрывалась тень ужасного опасения, что она может оказаться права, что все происходящее только лишь страшное заблуждение, ошибка, игра его собственного воображения.

Возможно ли, что все неправы, а прав только он один? Как такое возможно? Откуда он знает, что прав? Какие у него есть доказательства, кроме его воспоминаний? Не было ни единого свидетельства, чтобы подтвердить его слова.

Трещина в его уверенности ужасала. Если эта трещина увеличится, его мир рухнет и раздавит под своими обломками его самого. Он не сможет вынести такой тяжести, если Кэлен не существует.

Одно его слово стояло между Кэлен и забвением.

Он не мог больше жить без нее. Он не хотел продолжать жить в мире, где не было ее. Она была для него всем. До этого момента он спрятал память о своей любви в дальний уголок сознания. Вместо этого он сосредоточился на деталях ее исчезновения, стараясь разыскать ее, заглушая этим боль от ее отсутствия. Но теперь эта боль затопила его сердце, угрожая поставить его на колени.

Вместе с болью потери его затопило чувство вины. Ведь он был единственной надеждой Кэлен на спасение. Только он удерживал ее над потоком забвения, который стремился уничтожить все следы ее существования. Только он один делал хоть что-то, чтобы найти и вернуть ее. Вот только он ничего пока не добился. Дни проходили за днями, словно в торжественном марше, а у него не было ничего, что помогло бы ему хоть немного приблизиться к решению задачи. Приблизиться к ней.

Но самое плохое было то, что — он это знал — в одном Шота была права. Занимаясь поисками Кэлен, он подводил всех остальных. Он, и никто другой, убедил людей в возможности свободы. Убедил в том, что свободная Д`Хара — то место, где люди могут жить и работать в интересах их собственных жизней, ради их собственных целей.

Он слишком хорошо сознавал, что в значительной степени несет ответственность за разрушение барьера, а значит и за возможность, предоставленную Императору Джеганю привести в Новый мир орды завоевателей. За возможность угрожать новообретенной свободе Нового Мира.

Сколько людей оказалось в опасности, а то и потеряло свои жизни, пока он искал любимую женщину? Хотела бы Кэлен, чтобы он поступил так? Он знал, как она беспокоилась за жителей Срединных Земель, которыми когда-то управляла. Без сомнения, она хотела бы, чтобы он попробовал спасти их, даже ценой ее забвения. Да, она, разумеется, сказала бы, что, спасая ее, он слишком многое ставит под угрозу.