– Хорошо, создавайте ваши равные условия.
Что-то щелкнуло в голове Демида. Он собрался сказать совсем другое, полностью противоположное. Намеревался сказать, что уйдет один, что Табунщик вполне заслужил право стать бифштексом с кровью, и даже хотел пожелать приятного аппетита паукам, и даже улыбнуться с облегчением, но произнес именно эти слова, приведшие самого его в ужас.
– Я согласен, – повторил он. – Мы пойдем вдвоем с Абаси.
Что-то произошло с ним. Он поступал не так, как хотел поступить. Он поступал так, как
– Твоя воля, человек…
Паук издал скрежещущий звук, и из ниши выступило существо, напоминающее паука-фалангу размером с хорошего кабана. В пасти его, снабженного четырьмя огромными черными челюстями, без труда уместилась бы голова Демида.
– Человек, положи свою руку ему в рот в знак согласия!
– Что?! Нет, я так не могу! Может быть, у него трупный яд на челюстях?
– Положи. Так нужно.
Демид сжал зубы, скривился в гримасе отвращения и осторожно просунул руку между кривыми роговыми пластинами. Челюсти немедленно захлопнулись. Демид дернул рукой – больно не было, но рука крепко держалась в своей ловушке.
– А теперь смотри, – король пауков обернулся назад. – Абаси, встань. Ты свободен. Цени благородство этого человека – ты поступил с ним гораздо хуже!
Табунщик замотал головой, стряхивая оцепенение. Он встал, и Демид побледнел, как смерть, увидев его правую руку. Кисть Табунщика была оторвана напрочь, рана уже затянулась багровым рубцом. Табунщик ухмылялся, прижимая обрубок руки к груди.
– Видишь, Дема, как не везет мне с конечностями? Просто беда! То ты мне руку отрубишь, то рыжие гиены кисть оттяпают. Сейчас ты поймешь на собственной шкуре, что это такое – остаться без руки. Вот она – цена гуманизма!
– Постойте… Нет, как же это? – Демид напряг руку и челюсти фаланги сжались сильнее. – Вы что, мне руку собираетесь отрубить? Я передумал! Черт с ним, с этим Табунщиком!
– Нет… – Паук поскреб лапой спину. – Передумать нельзя. Ты сделал свой выбор и будь достоин его! Не бойся, боли не будет. Почти.
– Нет!!! – завопил Демид. Он дернулся всем телом. Он повернулся к фаланге и врезал свободным кулаком ей по башке, промеж маленьких желтых глаз. В хитиновом черепе паука что-то хрустнуло. Рука Демида онемела. Фаланга мотнула головой с отвратительным чмокающим звуком, и Демид почувствовал, что руку его ничто не держит. Он сделал прыжок назад, поскользнулся и растянулся на спине. Он попытался пошевелить пальцами, но ничего не получилось. Он в ужасе посмотрел на свою правую руку – вместо кисти был размозженный обрубок, из которого хлестала кровь. Демид схватился здоровой рукой за кровоточащее запястье и завыл как раненый зверь.