Щелкнул выключатель, и ночник слабо осветил комнату. Человек нагнулся, повернул голову девушки и вытер ей лицо полотенцем.

– Демид… – Лека слабо улыбнулась. – Жаль, что ты умер… Я ведь так люблю тебя… Теперь ты будешь мне сниться, да?

– Лека, малыш… Зачем ты так напилась? Я жив.

– В-врешь. Ты умер. Ты разбился насмерть. Я с-сама видела. У тебя руки оторвались. Вот здесь. И здесь. Демка, знаешь, мне как жалко тебя! – Лека заплакала. – Ты умер! От тебя пахнет, как от трупа! Ой, как мне плохо…

– От тебя, между прочим, тоже пахнет не лучшим образом. – Демид нежно поднял девушку и положил ее на кровать. – Пойду, посмотрю твой апартамент. Ого, слушай, здесь ванна – будь здоров! Как бассейн. Я пошел мыться! Хочешь со мной?

– Я с покойниками не моюсь. – Лека, качаясь, встала у открытой двери ванной, наблюдая, как Демид запихивает свою одежду в корзину для грязного белья. – Демид, ты что, не шутишь? Ты вправду живой?!

– Конечно! Табунщик же объяснял тебе, дурочке маленькой, что меня нельзя убить, пока не узнаешь моего Имени. Но я не знаю его сам. Я безымянный, и потому бессмертный!

– Живой! – Лека с визгом бросилась на Демида и они шлепнулись в ванну, вытеснив из нее всю воду на пол по закону Архимеда. – Живой!!! Живой!!! Демка, милый! Живой! Ну ты и вонючка! С трупа, что ли, одежду снял?

– Я с живых одежду не снимаю, – пояснил Демид. – Я же не грабитель! Я чту Высшие Моральные Принципы!

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ ДОБРО И ЗЛО СПЛЕЛИСЬ ВОЕДИНО

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ДОБРО И ЗЛО СПЛЕЛИСЬ ВОЕДИНО

ГЛАВА 1.

ГЛАВА 1.

Лека сидела на земле, обхватив руками колени. Вечерний сентябрьский ветерок нахально забрался за шиворот, и она плотнее запахнула полы телогрейки, сберегая остатки летнего тепла. Небо на горизонте раскрасилось неровными полосами. Солнце скрылось за багровым занавесом и медленно ползло в реку. Большое яблоко сорвалось с ветки, стукнулось о землю и подкатилось к ногам Леки. Она взяла зеленый плод и уже приоткрыла рот, собираясь вонзить зубы в его хрусткое тело… Рот ее наполнился слюной.

Лека сглотнула и запустила яблоком в забор.

– Антоновка, антоновка… Надоело! Кислятина. Слушай, Дем, а почему ты виноград не сажаешь? Или дыни? Их же можно вырастить здесь, только уметь нужно. Ты же у нас мичуринец!

Демид не ответил. Он стоял у верстака, старательно выглаживая доску длинным рубанком. Девушка взяла стружку, расправила ее кольца и вдохнула терпкий аромат. Стружка у Демы получалась замечательная – длинная, тонкая и белая, как бумага, она выходила из рубанка и ложилась Демиду под ноги светлым серпантином.