– Судьба такая, Леночка. На самом деле я именно такой, как ты описывала – в тапочках… Когда вся эта карусель кончится, я переберусь в свой домик в деревне, днем буду собирать колорадских жуков с картошки, а вечером бессмысленно таращиться в телевизор, меланхолически вздыхать и вспоминать тебя, милая. Потому что ты не сможешь жить с таким скучным человеком, как я, и уйдешь к какому-нибудь веселому, красивому и молодому. А мое сердце будет навек разбито, потому что я люблю только тебя…

– Ой, ой, старикашка какой нашелся! – Лека бросила альбом на диван, и фотографии веером рассыпались по покрывалу. Потом приподняла юбочку и шлепнулась Демиду на колени, едва не свалив его со стула. – Дем, я тебя тоже люблю! Правда-правда! Я тебя не брошу, ты только не выгоняй меня. Я, конечно, противная и привязчивая, но я без тебя жить не смогу.

Демид положил руки на гладкие бедра девушки и рывком придвинул ее к себе – так, что голова Леки откинулась назад. Лека закинула руки за спину и стащила через голову оранжевую маечку.

– Дем, а за что ты меня любишь?

– За то, что ты дезодорантами не пользуешься.

– И все? – Лека гневно нахмурила брови. – И это все, за что меня можно любить? Я немедленно бегу в магазин и покупаю литр духов. Нет, десять литров. Буду в них купаться!

– Не обижайся. Это действительно замечательное качество – ты любишь быть чистенькой. И пахнет именно тобой – так вкусно, что я сразу завожусь. Ты же знаешь, какое у меня обоняние – как у собаки. Может быть, для собаки это естественное состояние, но для меня это беда. Потная, три дня не мытая тетка поливает себя тремя сортами дезодорантов, двумя сортами французских духов и каким-нибудь супердорогим лосьоном и считает, что все балдеют от ее ароматов. А по-моему, тащит от нее, как от мыловаренной фабрики. Войдет в комнату – хоть топор вешай! Да еще и пытается понравиться – попой вертит, глазки строит. Попробуй, скажи такой, что ты на самом деле о ней думаешь… В обморок упадет, пожалуй. А ты еще удивляешься, милая, почему я шарахаюсь от большинства женщин. Именно поэтому! Я себе девушек всегда по запаху находил.

– Извращенец! – Лека провела острой голой грудкой по лицу Демида, Дема попытался поймать ее губами, но девушка быстро отодвинулась. – Я всегда говорила, что ты – из-вра-ще-нец!!! Слушай, а от Янки твоей как пахло? Ты же влюбился в нее по уши?

– У нее было два запаха. Свой собственный – слабый, еле различимый, нежно-цветочный. Он вызывал у меня не огненную страсть, но доброе, нежное желание погладить по светленькой, аккуратной головушке, прижаться к теплым мягким губам, провести щекой по животу, перевернуть вверх попкой и оттянуть вниз резиночку трусиков…