– Хорошо, хорошо, тетя Паша. – Демид выглядел озабоченно. – Поговорю с ними. Мама-то как?

– В последнее время хорошо. – Тетя Паша-Паола-Павлина перешла на громкий шепот. – Ведь когда ты уезжал тогда надолго, она беспокоилась очень. Спрашивала тебя все время, искала каждый день по всем комнатам. Телефон наберет, и разговаривает вроде бы с тобой по часу. Соседи по блокиратору уж и жалобу писали в домоуправление, телефон грозили отключить. Ну, да я уж рассказывала тебе! Я тогда Захара Моисеевича прямо на дом вызывала. Он сказал – депрессия, обострение, увеличил дозу анафренила. Ты уж не пропадай надолго, Демочка, не может она без тебя. Вот, как ты приехал, сразу улучшение наступило. Просто, можно сказать, совершенно нормальный человек.

– Все я понимаю, тетя Паша. Ну что же я могу поделать? – Демид устало вздохнул. – Дела у меня, дела.

– Ну, я пойду, маме скажу.

Тетка засеменила по длинному коридору. Лека с любопытством осматривалась. Да, квартирка была хоть куда – не меньше, чем у покойного профессора Подольского. Высокие потолки, большие двустворчатые двери, ведущие в три отдельные комнаты и кухню. Особой роскоши здесь не наблюдалось, но аккуратность и чистота царили во всем. Что удивило Леку больше всего – то, что в квартире легко дышалось. Здесь не было кислого старушечьего запаха, который царит в годами непроветриваемых помещениях. Сквозняк гулял по квартире свободно и никто не боялся его, не пытался удавить его плотно закрытыми форточками.

– Пойдем. – Демид взял Леку за руку и повел ее к материнской комнате. – Все будет хорошо – сама увидишь.

– Дема, Дема! Демочка! Сынок мой пришел! – Мама Демида сидела в большом плетеном кресле у раскрытой балконной двери. Лека сразу узнала ее – одно лицо с Демидом. Очень стройная женщина, и совсем не старая – с виду даже моложе своей сестрицы. Аккуратная светлая прическа, приятные черты некогда красивого лица, серые глаза – вполне нормальные, не такие пронзительные, как у Демида. Вот только голова ее слегка тряслась, и пальцы, украшенные старинными серебряными перстнями, совершали непроизвольные движения, непослушно теребя клубок черного шелкового шнура. – Здравствуй, милый! Ну, иди сюда. Что-то мне тяжело вставать сегодня. Очевидно, космос снова начинает воздействовать…

– Привет, мам. – Демид наклонился к ней, и она поцеловала его в щеку. – Ты замечательно выглядишь. Погода сегодня отличная на улице. Бабье лето. Может быть, погулять хочешь?

– Нет, нет… Сейчас нежелательно выходить на улицу. Ты же знаешь, Демид… Это прямое солнце, лучи его не должны попадать на кожу.