Впервые эта мысль пришла ему в голову еще в детстве. Однажды он забрел слишком далеко от дома. Солнце уже закатывалось за холмы, и на долины опустилась тишина, пугающая и таинственная. Свет стал меркнуть, и небо словно задержало дыхание перед тем, как загасить свечу. Тогда, в темноте, в памяти всплыли сотни услышанных историй, и Феррас подумал: «Все это принадлежало им, другим людям. Древнему племени».

«А вдруг сейчас они хотят вернуть свои земли? — гадал Вансен. — Придворный врач говорил, будто Граница Теней сдвинулась. Вдруг дело не ограничивается одним похищенным караваном? Что, если сумеречное племя решило вновь поселиться здесь? Что станется с нами? Нас изгонят или… или уничтожат?»

Двое солдат собирали валежник для костра и нашли ее. Она была молода, а если отмыть грязь, могла оказаться хороша собой, но никто не подумал отпускать грубые шутки на этот счет: настроение не то. Солдаты привели ее к Вансену, держа за руки, хотя она не проявляла никакого желания убежать. В темных глазах не было никакого страха. Ее лицо вообще ничего не выражало, если не считать коротких проблесков смущения и удивления.

— Она бродила по лесу, — рассказал один из солдат. — Рассматривала небо и деревья.

— Она говорит какую-то чушь, — добавил второй. — Думаете, с ней что-то не так? Может быть, у нее лихорадка?

При этих словах он неспешно выпустил руку девушки и с тревогой уставился на свои пальцы, словно болезнь могла оставить на них отметину. Уже ходили слухи, что в Южном Пределе появилась болезнь, уложившая в постель даже принца Баррика. Принц остался жив, но в городе болезнь убила нескольких стариков и маленьких детей.

— Оставьте нас, — сказал капитан. — Мне надо с ней поговорить.

На девушке было поношенное крестьянское платье. Вансен отвел ее в сторону от костра, но так, чтобы остальные видели их. Он не опасался, что его намерения могут неверно истолковать, но волновался о спокойствии солдат. О том, чтобы они не чувствовали себя заблудившимися в чужих местах, хотя находились возле знакомой дороги Южного Предела, к северу от Сильверсайда.

Похоже, девушка какое-то время прожила в лесу: спутанные волосы, въевшаяся в кожу грязь. Невозможно было отгадать, сколько ей лет — то ли подросток, то ли взрослая женщина, ровесница Вансена.

— Как тебя зовут? — спросил Феррас.

Она бросила на капитана оценивающий взгляд — словно купец, которому предложили смехотворно низкую цену и он собирается торговаться. После небольшой паузы она ответила:

— Паффкин.

— Паффкин?! — Вансен не удержался и засмеялся. — Что за странное имя?