У нее в глазах стояли слезы. Чет и в темноте чувствовал это по ее голосу.

— Да! Да, я боюсь, что мы его потеряем. А тебе все равно!

— Что?

— Ты все слышал. Ты хорошо с ним обращаешься, ведь ты добрый. Но ты не… не… не любишь его… — Она с трудом удерживала слезы. — Не любишь так, как я.

На миг Чета охватили гнев и удивление.

Опал перевернулась на бок, от ее рыданий сотрясалась кровать, и все остальные заботы мгновенно перестали тревожить Чета. Его Опал рыдала! Она испугалась! Он обнял жену.

— Прости меня, старушка. Извини, — успокаивал женщину фандерлинг. Теперь он сожалел о каждом вырвавшемся слове. — Не волнуйся. Я никому не позволю забрать его.

— А нельзя как-нибудь по-другому? — спросила Опал. Они все-таки зажгли небольшую лампу, и Чет увидел, что глаза жены покраснели и опухли. — Это очень плохо, неправильно.

— Теперь мы его родители, — возразил Чет. — Пора привыкнуть к ситуациям, когда что-то кажется нам ужасным, но мы должны это сделать. Видимо, такова плата за возможность иметь ребенка.

— Очень похоже на тебя, — прошептала она уже спокойнее. — Ты всегда все знаешь и во всем разбираешься. Как тогда, с теми состязающимися кротами.

Спящий ребенок, как всегда, скинул одеяло и лежал лицом вниз. Лицо его было повернуто набок, будто у пловца. Когда он делал вдох, его светлые волосы белели, словно иней. Фандерлинг смотрел на него со смешанным чувством обожания и страха. Чет понимал, что в обмен на право заглянуть в мешочек он заключил с Опал некий договор, и теперь должен будет принять точку зрения жены, что бы они там ни обнаружили. В глубине души он знал: если они не найдут свидетельства совершенного Кремнем убийства — не какого-то, а совсем недавнего, — Опал не откажется от мальчика.

«Как Опал успела привязаться к нему? — удивлялся Чет. — Неужели все женщины такие: всегда готовы полюбить любого ребенка, как рука готова хватать, а глаз видеть? Почему я не чувствую ничего подобного?»

На самом деле он тоже привязался к мальчику, хотя его привязанность не была похожа на чувства Опал: женщине казалось, будто Кремень — часть ее самой, что она нуждается в его постоянном присутствии.

«Не слишком ли горяча ее любовь? Или это я слишком холоден?» — размышлял Чет.

Мальчик негромко застонал во сне и пошевелился. Глядя на его беззащитную гладкую шею и приоткрытый рот, Чет очень надеялся, что они с женой не обнаружат при нем ничего дурного.

«Кто-то использует этого ребенка», — подумал Чет.

Он вдруг окончательно уверился в этом. Он понятия не имел, что подтолкнуло его к такой мысли, и не понимал, что именно она значит.